Пески Времени

Объявление

ADMIN TEEM




Лучшая цитата


текст
ACTIVE




BEST POST


от ник в эпизоде
текст
WELCOME


Приветствуем Вас на псевдоисторической литературной игре в антураже прекрасного Востока! Нас не так много, но жители мира полны идей и планов. Активно нуждаемся в игроках.


FRIENDS


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Зефир, помощь ролевым White PR photoshop: Renaissance


NEWS



02.07.2018 Спишем нашу немногочисленность на лето. Играем неспешно, но стабильно, за сюжетными ветками приходим к администрации.
10.04.2018 Мелкие детали в процессе доработки, но пусть это не мешает интересующимся бронировать роли и начинать игру. Ждем всех, кто вдохновлен антуражем востока
24.03. Врата в Империю вот вот будут открыты для жителей и путешественников. Не стоит бояться творческого беспорядка, царящего на форуме. Акции находятся в стадии оформления, все будет в самое ближайшее время. Пока же по всем интересующим вопросам можно обращаться в гостевую.


IN GAME
Текущая дата: апрель 1600


По акционным персонажам лучше консультироваться у администрации, у большинства есть ряд особенностей, который не прописывался в открытом доступе. Напишем новую историю вместе!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Пески Времени » Прошлое » Судьбу не выбирают?


Судьбу не выбирают?

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://sa.uploads.ru/QSVUd.jpg

Судьбу не выбирают?
Ночной город, где-то на примыкающих к Топ-капы улицах и на краю самого дворца, конец мая 1599
Шехзаде Осман, Айнур Хатун

0

2

Бежать, пока ноги еще крепки, а сердце, надсаженное быстрым движением, еще не выпрыгнуло из груди. Бежать, неизвестно куда, но как можно дальше от несчастливого будущего. Чужая земля никогда не сможет стать родной, как бы ни пытались убедить в том здешние наставники. Ей говорили, что она красива, но Неждана и без чужих слов это знала. Ей говорили, что она умна, что касалось Дмитрова и прошлой жизни, то княжна была и в том уверенна, но в новой бытности постоянными спутниками были непонимание и недовольство, что приходилось тщательно прятать за маской отчужденности и холодного безразличия. Словам чужаков верить нельзя – это девица знала всегда, но только почему так хотелось цепляться за обещания турков, суливших светлое будущее. Потерявшему опору нужна цель в жизни, вот и Февронья решила сделать все, дабы добиться почета и уважения в будущем. Дома-то это и не требовалось, все знали дочь Добромира, и восхищались на все лады ее мудростью да статью. Дама… На родной земле все было проще, только возврата уже не будет. Некуда…
***
Сентябрь в том году был теплым и славным: самая лучшая пора для свадеб. Еще сегодня утром Неждана сидела в темном уголке, накрытая красным скорбным покрывалом, принадлежащем еще прапрабабке по линии матери. Еще сегодня повторяла слова древней песни, оставленной в наследство предыдущими поколениями.
Отворились воротечки на пяту, на пяту
Василько-то едет с милостью, с милостью
Тысяцкой едет с поездом, с поездом
Василько едет с молодой, с молодой
С молодой Февроньей Осиповной, Осиповной
Живи, живи батюшка век без меня, век без меня
Без молодой Февроньи Осиповны, Осиповны
Без молодой Февроньи Осиповны, Осиповны... (*)
Только вот не знала, что придется бежать по лесу, скрываясь от пожарища в густой и негостеприимной чаще. Свадебный сарафан из тонкого полотна совершенно не защищает от промозглого ветра и дождя, подол путается и цепляется за ветви, замедляя бег, сердце буквально выпрыгивает из груди, надсаженное быстрым бегом. Только вот все усилия оказываются напрасны: бесполезно девке тягаться с дюжими воинами в ловкости и выносливости. Жадные грубые руки кажутся непереносимыми, и кто бы знал, что могло произойти, если бы пытку не прервал властный голос московского князя, которого с некоторых пор люто ненавидела Неждана.
***
С каждой минутой ночь окутывает совершенно незнакомый город. И только сейчас все отчетливее подает голос страх. Верно ли она поступила, поддаваясь глупому порыву? Но славянка встряхивает  белокурыми локонами, пытаясь прогнать червячка неуверенности, подтачивающего решимость. Ничего страшного, что идти некуда. Уж лучше сделаться скиталицей, чем стать собственностью того старикашки, алчно поглядывающего на молоденькую рабыню. Кажется, ее не планировали отдавать тому паше, но познаний в языке хватило, чтобы понять: кругленькая сумма сделала торговца гораздо сговорчивее. Ни к чему ждать, пока ее запрут в гареме владельца, гораздо лучше воспользоваться последним шансом.
И все-таки силы не бесконечны, а в благословенной тишине улиц отчетливо слышны тяжелые шаги. Наверняка патруль, не стоит попадаться чужим на глаза. Первый порыв княжна силой воли в себе подавляет. Ни один темный закоулок не гарантирует безопасности. Нужно проявить смекалку. Но шаги приближаются, и решение нужно принимать как можно быстрее. Инстинктивно пятясь в темноту, девушка натыкается спиной на шершавую стену. И вторая мысль кажется уже спасительной. Нужно лишь вспомнить детство и веселые игры с братьями. Помнится, мать была недовольна, когда дорогое дитятко порвала праздничный сарафан, свалившись с раскидистой дикой яблони. Ткань конечно было жаль, но плоды оказались вкусными, а пироги с ними справными. Дома турков устроены так, что перебраться на стену труда не составило, хватило лишь нескольких минут. Патруль приближался, и девушка замерла, надеясь на спасительную темноту и грубый серый плащ, скрывавший ее простое платье цвета вызревшего льна, какие обыкновенно носили все рабыни, обучавшиеся у Тахир-аги. Воины удаляются, но сердце княжны не желает униматься. Противная слабость сковывает все тело, от былого возбуждения нет и следа. Сейчас славянка скорее походит на нежную девочку, на долю которой выпало слишком много приключений, и далеко не все из них были приятны. Но времени на слезы нет. Пара мгновений, и Неждана заставляет себя двинуться дальше. Светло-русые волосы скрыты под капюшоном, полы плаща и платье приходится немного приподнять, чтобы ноги не путались в ткани. Хвала Богам, что совсем недалеко от стены есть крыша какого-то здания, можно попробовать перебраться туда. Вопреки ожиданиям, звук прыжка оказывается слишком гулким в ночной тишине, или самой беглянке сейчас так кажется. Только бы дружинники не вернулись, - проносится в голове. Но поток мыслей сменяется самой настоящей паникой, поскольку настил под ногами оказывается непрочным, и девушка безуспешно пытается удержать равновесие. Падение на землю-матушку сложно назвать гостеприимным, но милостивые боги подарили страдалице подстилку. Не сказать, что мягкую, но все же лучшую, чем вымощенный камнем двор. Правда и этому порадоваться не суждено, поскольку новообретенный коврик оказывается норовистым, как батькин вороной Уголек, за попытку оседлать которого Февронья получила на орехи в пятилетнем возрасте.
Отвечать на вопросы ничком распростершись на камнях, да еще и под сталью было не совсем приятно, но мужчина, видимо, угадав ее чувства, нож убирает. Хорошо бы еще он оказался мороком, зеленым огоньком на болоте, заманивающим путников. Тогда бы и объясняться не пришлось.
- Мое имя не имеет значения, Эфенди, - голос предательски дрожит, и княжна этим фактом весьма недовольна. – Упаси Аллах, чтобы меня кто-то узнал - в очередной раз напомнив себе, что иноверцам такой оборот речи гораздо привычнее, - Я впервые вас вижу, и скажу больше. Если вы сделаете вид, что меня не увидели, то тем самым преподнесете мне щедрый подарок.
Февронья, охая, заставляет себя сесть, механически потирая ушибленный локоть, и совершенно не замечая, как капюшон, упавший с головы, открыл ее лицо и обнажил светло-русые кудри, упавшие на плечи. Сейчас бы встать и гордо удалиться, воспользовавшись замешательством незваного зрителя, но попытка с треском проваливается, когда ногу простреливает жгучая боль, да такая, что на глаза невольно наворачиваются слезы.
_________________
(*старинная обрядовая свадебная песня, дошедшая до наших времен.
** Касаемо имен, у русичей вплоть до конца 19 века было абсолютно типичным брать христианское имя при крещении, но дома пользовать сохранившееся с язычества. Отсюда два имени у Айнур и два имени упомянуто у отца: Добромир и Осип)

+1

3

Шехзаде был очень рад тому, что его Валиде родила девочку. По традициям это означало, что Валиде сможет остаться в Манисе с наследником и воспитывать дочь. Никто не заикнется, что традиции султаном итак были нарушены, когда мать наследника, уже будучи в санджаке со своим сыном, снова понесла от султана в один из его визитов. Турхан расцвела, словно стала снова девочкой, когда-то попавшей в гарем к султану. Осман же даже смог отпустить свое горе, ведь месяц назад одна из его любимиц потеряла ребенка, первенца. Это горе не могло сравниться ни с чем, ведь ребенок прожил несколько дней, и Осман сам держал его на своих руках и радовался рождению Шехзаде.
- Шехзаде, нам нужно скорее вернуться во дворец, пока нас не хватились.
Омер - верный друг и соратник еще с самого детства. Они оба воспитывались у одного лалы. Омер был сыном Паши дивана и подавал большие надежды в воинском искусстве, но всем было ясно, что с позволения султана, мальчик останется подле его старшего сына.
Выбравшись в город сегодня поздним вечером, Осман хотел встретиться с одним человеком, что он и сделал. И теперь двое в темноте возвращались обратно во дворец, через старый ход, который обнаружили еще в детстве. До него оставалось еще совсем немного.
Осман остановился, какой-то шум сверху привлек его. Мелкие камушки посыпались за шиворот и он едва успел поднять голову, как Омер оттолкнул его и сам словил неожиданного гостя. Гостем оказалась  девушка, Осман отступил в тень так, что его присутствия даже не заметили. Вряд ли девочку представляла какую-то опасность, по всей видимости, это она боялась, что опасными станут нежданные гости.
- Сюда, я что-то слышал! Быстрее, Тахир-Ага, сюда!
Омер оказался проворнее, спрятал девушку за своей спиной и выставил кинжал вперед. Их окружили, а толстый Ага предъявил свои права на Хатун, которая оказалась рабыней. Девушка затряслась, как осиновый листик на ветру, Осману стало попросту ее жаль и он поравнялся с Омером.
- Сколько ты за нее хочешь, ага?
- Идите своей дорогой, аги, у вас столько денег и нет! Эта Хатун не продается!
Этого следовало ожидать ... горячий на любые стычки Омер выступил вперед, охрана толстого аги напряглась, вот-вот лязгнет метал.
- Как ты смеешь Ага! Перед тобой Шехзаде Осман, сын нашего великого султана! Отвечай на вопрос или убирайся вон!
Мужчины опешили, никто бы не стал ввязываться в подобную стычку, если бы были даже доли сомнения в сказанном. Осман вздохнул. Не хватало им еще слухов о подобном. Этим же утром он придет к султану за благословением и сам признается в том, что ночью выбрался из дворца, чтобы задать интересующий его вопрос глубоко уважаемому человеку. Он уже не ребенок, чтобы не нести ответственность за подобное. Но султан поймет его, наверное.
- Заплати этому аге за девушку, Омер. И если он кому-то скажет об этой встрече, то лишится языка.
Несколько мгновений, пока толстяк решал, как же ему быть, Омер уже бросил мешочек золота к его ногам, схватил девушку за локоть и пошел прочь вслед за Шехзаде, уже через два дома поравнявшись с ним.
- Ну и что теперь с ней делать, господин.
Осман остановился, чтобы внимательно посмотреть на девушку. Он слышал ее голос, там в переулке, она лепетала что-то о том, чтобы ее отпустили. Они могли бы это сделать, но что станет с рабыней здесь, в городе? Награда за пойманную рабыню была слишком велика, чтобы кто-то из жителей не позарился на деньги. Но девушка об этом вряд ли знала.
- Отведи ее к Ага-Кизляру гарема султана, а тот уже покажет ее Хазнедар, пусть сами решают. У нее будет кров, еда и защита. И ... короткий язык.
Осман намекнул о том, что об этой встрече девочке лучше молчать. Ага-Кизляр не проболтается о том, как она попала в гарем.

+1

4

Если до какого-то момента удача еще сопутствовала княжне дмитровской, то ныне капризное везение улетучилось, как делает это утренний туман над водой, стоит только настырным лучикам солнца проявиться сквозь облака. Но в ее жизни солнца явно не предвиделось. Не нужно быть ведуньей, чтобы понять, что упавшая с крыши девушка не была расценена, как дар Всевышнего. Очень жаль, к слову. Это бы упростило многое. Боль в ноге и откровенная глупость ситуации неимоверно раздражают. Не так ей представлялся побег. Совсем не так. Еще немного, и светловолосая была бы свободна во всех смыслах этого слова. Самонадеянной девушке просто некогда было подумать о том, как выжить в абсолютно незнакомом городе с абсолютно чуждыми нравами. Это в своих землях ее привечали и кланялись, а юная княжеская дочь старалась не осрамить род. А здесь женщина без платка и носа на улицу казать не могла, да и без сопровождения не ходила. Платки у османов назывались правда иначе и повязывались совершенно по-другому, но суть от этого не менялась. Нет, на родине мужатые жены тоже голову непокрытой никому не показывали, но молодым девкам-то самый красу напогляд выставлять и женихов приманивать... Глупые они здесь все какие-то и совсем недальновидные... И вера у них странная, но, стоит признать, в чем-то мудрая. Кратко говоря: не нравилось здесь девице совершенно, даже если не вспоминать о недалеких ужасах, приключившихся с беглянкой.
Возможно, в иной ситуации Февронья попыталась бы более доходчиво объяснить встреченному молодцу, насколько ей требуется помощь, но крики и топот ног заставляет замереть, подобно испуганной мыши, застигнутой кошкой. Грубый рывок, и беглянка уже оказывается за спиной незнакомца, удивительно, но пытающегося ее защитить. Ушибленная нога сильно болит, но княжна умеет терпеть, когда это действительно необходимо. Многие лица хорошо знакомы, и надежды на счастливое спасение слишком быстро тают. Это конец. Жизни ее конечно не лишат. Ни один купец не станет портить свой товар. Но изобретательные слуги Тахир-Аги знают иные способы наказания непокорных, о которых думать совсем не хочется.
Неждана уже всерьез подумывала под шумок вытащить кинжал из ножен какого-нибудь мужика и самой все закончить максимально быстро, но дальнейшее заставило во все глаза уставиться на всю честну компанию. Незнакомец утверждал, что он Шехзаде - здешний принц. Конечно же вранье, но Тахир и его дружинники почему-то верят в эту глупости, тем лучше для нее. Мешок с монетами падает к ногам того, кто считал себя хозяином, а девушку грубым рывком заставляют следовать за собой. Времени рассматривать невольных спутников не было, да и проклятая нога все еще мешала, хотя и прихрамывала уже княжна больше из-за упрямства. Ну нельзя же так обращаться с девушками, правда?
Едва только они отходят на безопасное расстояние, как Февронья с усилием заставляет мужчин остановиться.
- Благодарю вас, Эфенди, и благодарю Аллаха, что послал спасение в вашем лице, - робко, но благодарно улыбается беглянка. - А с Шехзаде вы прекрасно придумали. Они даже не осмелились спорить, - княжна кутается в легкий плащ, не в силах унять озноб. - Буду молить за вас Аллаха, теперь же мне пора, - еще один вежливый поклон и Февронья намерена продолжить свой путь одна. У мужчин, наверняка, есть свои дела, не вежливо отвлекать их.

+1

5

- Шехзаде покидал столицу, когда ему было шестнадцать. Вряд ли кто-то из этих торговцев вообще видел его в лицо.
Ну а дальнейшее поведение девушки поставило и Шехзаде и его спутника в тупик. Хорошо, они ее купили, а теперь она вздумала и от них сбежать? А как же ответственность? Омер заплатил за эту Хатун, теперь его святая обязанность обеспечить этой Хатун безопасность.
- Может быть она когда падала головой ударилась?
Омер говорил абсолютно серьезно.
- А мой мешок с золотом мне тоже Аллах вернет?
Мужчина покачал головой и снова взял девушку за локоть. Не пристало юной Хатун одной мотаться по городу.
- У тебя есть родные в городе?
Если бы у нее и правда кто-то был, Омер бы мог отвести девушку, но разве может быть такое? Она - чужестранка, это и видно и слышно. Даже глупец понял бы, в чем здесь дело. Омер правда предположил, что девушка безумна, ведь только безумная может сбежать сама не зная куда.
- у этого прохвоста, Тахира-Аги, люди по всему городу. Ее вернут обратно, а я свое золото уже нет.
Осман вхдохнул, задерживаться в том переулке им было больше нельзя. Он кивнул Омеру продолжать путь, а тот в свою очередь шикнул девчонке, чтобы молчала. Когда они добрались до своих припрятанных неподалеку лошадей, Омер практически закинул девушку на своего коня, и дальше они продолжили путь верхом. Несколько минут, и они уже совсем недалеко от дворца, совсем скоро забрезжит рассвет.
Осман на этот раз шел первым, чтобы в конце пути через сад раздвинуть руками тонкие ветки кустарника, за которым виднелась старая каменная дверь. Он постучал кулаком дважды, тишина, ... они не слышали даже возни за дверью, но вскоре каменная дверь открылась, за ней показалась хрупкая с виду женщина, державшая в руке факел, который Шехзаде тут же забрал.
- Отведите девушку к Ага-Кизляру, я должен увидеть Валиде.
О чем Шехзаде собирался говорить со своей матерью, конечно же останется тайной, но ему было что сказать.

Следующие несколько дней Осман провел также во дворце, безучастно взирая на приготовление к празднику в честь его новорожденной сестры. Ребенок подарил счастье его Валиде, но вот Осман, когда смотрел на сестру вспоминал своего ребенка, которого не смогли выходить лекари Манисы. Маленький Шехзаде. Потеря ребенка сильно ударила по юноше, он пытался отвлечься, и не показывать той тени, которая легла на его душу.
А в гареме об этом только и судачили юные наложницы, ведь для кого-то из них подобный поворот событий был настоящим шансом, особенно если взирать на тот факт, что намедни в общие комнаты зашла сама Турхан Султан, велев показать ей девушек, которые появились во дворце недавно. Она молила Аллаха, чтобы он послал ей ту, что позволит ее сыну забыть о своей потере. 
- Ты выполнил мою просьбу, Ага-Кизляр, есть ли в гареме девушки красивые и умные, и не подверженные ничьему влиянию?
Турхан стояла у самого входа в общую комнату, где сейчас кипела дневная работа. Ее присутствие пока никто не замечал.

+1

6

Наивность или наглость? Ни того и ни другого. Обыкновенное воспитание от рождения, которое не возможно выбить даже несколькими месяцами пребывания в чужих землях и обучением в школе для рабынь. Весь мир женщины, безусловно, вертится вокруг мужчины. Этот постулат неоспорим, но вот только у русичей уважение к прекрасному полу куда как больше. Ни одна чернавка не «удостаивалась» столь унизительного приравнивания к положению вещи. Женщину – хранительницу мудрости вообще нельзя унижать и оскорблять. Женщина – дарительница жизни и продолжательница рода. Без ее зоркого глаза и умелых рук даже храбрый муж не способен жить достойно. И жена без мужа сирота, но здесь речь совершенно не о том.
- Мои родные погибли, - как-то холодно и отстраненно произносит белокурая, будто бы и не о своей беде говорит. Хорошо, что мужчине продолжения не требуется. Мудрые боги устроили так, что мужи не любопытны от природы. И то славно. Никому здесь еще Неждана не рассказывала о своей беде, даже девицам, с которыми вместе выпало обучатся, никому и не станет вовек. Не поймут, не испытав того же самого. Так что слова напрасно тратить. Жалость ей уж точно не требуется. Лишь помощи хотела и избавления от кошмара. Но у двоих мужей, видимо свой взгляд на вещи. Вот жеж проклятые бусурмане. Все у них не так, как у честных людей. Впрочем, она умеет быть покорной. Покорна не значит сломлена. Порой нужно просто плыть по течению, а мудрые боги сами укажут нужную тропку. Надо лишь вытерпеть положенные испытания.
Ночное путешествие заканчивается у неприметной двери, и, названная Айнур, даже не догадывается до последнего момента, куда ее везут. Хватает одного лишь взгляда, чтобы сообразить, что малая часть здешних теремов тянет на дворец, о котором ей судачили абсолютно все учителя в школе. Почему-то считалось, что попасть во дворец равно великой чести, но сама княжна особой радости по этому поводу не испытывала. Но если выбирать между тем престарелым пашой, который жаждал заполучить ее в свой гарем, то, может быть, все обернулось и не самым худшим образом.
Следующие несколько дней прошли в каком-то мутном оцепенении, яркие события оставались в памяти яркими всполохами, остальное же покрылось серой дымкой. Конечно же новенькая не ускользнула от бдительного внимания старших в гареме.  Тщательно осмотрев, девушку все-таки отправили в общие комнаты, выдав почти такое же скромное платье, что приходилось носить у Тахир-Аги. Но славянка была рада и этому. Новая персона невольно становится жертвой сплетен и пересудов. Женское царство похоже на большую клетку с пестрыми разноцветными птичками, которые в замкнутом пространстве не способны ни на что, кроме как на щебет и мимолетные взмахи крылышками. А может, все это и к лучшему: если сидеть тихонько и не попадаться на глаза никому важному, проведешь остаток жизни спокойно. И никакие алчные старикашки не будут смотреть на тебя, как на лошадь, выставленную на торжище.
Правда надеждам этим не суждено было оправдаться. В один из дней, новенькую призвала к себе одна из старших прислужниц, и не придать бы тому факту значения, только княжне выпала великая честь увидеть здешнюю старшую женщину Валиде. Вопросов было больше, чем ответов, но задать их было некому. Например, в школе им объясняли, что Валиде становится обыкновенно мать владетеля гарема, исключения редки, но Халиме Султан никак не была похожа на мать правителя. Говорили, что он уже не молод, значит, не может быть такого. Однако, повадки госпожи ни с чем не спутаешь. Происхождение неизменно выдает поведение и манера речи. Уж Февронья это прекрасно знает, чай сама не простая девка… Была когда-то. Мысль горькая, но сейчас не до жалости к себе. Халиме Султан утверждает, что шехзаде обязательно захочет увидеть свое приобретение (интересно, а она-то откуда знает, если тайна ее появления не вышла за пределы комнаты главного евнуха). Белокурая прекрасно знает, что спорить с теми, в чьих руках сосредоточена власть, бессмысленно, потому и не пытается. Остается лишь лелеять хрупкую надежду на то, что собеседница ошиблась в расчетах. На несколько дней в это даже удается поверить. Здесь почти все также, как в школе. Правда на занятиях среди молодых рабынь Айнур отличается хоть какими-то умениями, да и вышивать любит с детства, потому-то вместо обычных уроков рукоделия, ей практически сразу доверили работу посерьезнее. А княжна тому и рада. Можно устроиться в тихом уголке и привычно взяться за иголку. Хоть какое-то, но успокоение для измученной душой девушки.
- Айнур Хатун, иди-ка со мной, - одна из младших калф отрывает рабыню от любимого занятия. Приходится отложить сложный узор и послушно следовать за провожатой. Может кто-то из девушек успел пожаловаться на несправедливость? Но кто им виноват, если у нее такие вещи получаются куда как лучше, чем у многих. Не пристало княжеской дочери пыль из углов выметать и полы драить. Вышивать, прясть и ткать – это запросто, в том она первая.
- Внимание и повиновение,- зычный голос заставляет трудившихся девушек бросить все свои дела и послушно выстроиться в одну линию. Начавшиеся было шепотки стихают, стоит только хасеки Повелителя ступить в общие комнаты. Каждая девушка знает, что это может означать, каждая таит надежду, что именно ее заметит мать наследника. За одну лишь возможность усладить взор султанши танцами можно отдать не мало, а там уже, как Всевышний рассудит.
Славянка нелепо замирает, повинуясь жесту калфы. Не в общем ряду, немного поодаль, но при этом почтительно склоняет голову, не позволяя себе рассматривать великолепно разодетую женщину, хоть и очень любопытно.

+1

7

«На все воля Аллаха»
Как и любой правоверный мусульманин, Осман понимал эти слова. Раз всевышний посчитал, что маленькому Шехзаде не место сейчас на этом свете, так тому и быть. Но смириться с потерей было тяжело. Именно поэтому в тот день Осман отправился за ворота дворца, чтобы поговорить со старцем, который когда-то наставлял его отца, великого султана. Также как и воля Аллаха на этой земле, так и каждая встреча предопределена судьбой, мусульмане и в это верили. И этим пользовались многие девушки в гареме, некоторые из них даже приплачивали агам и калфам за то, чтобы в нужный момент оказаться в нужном месте.
Ага-Кизляр гарема султана был тучным высоким мужчиной, хотя мужчиной он был мышь наполовину. Евнух обладал великой способностью казаться меньше, чем он есть на самом деле, когда рядом появлялся кто-то из членов династии. Мать старшего Шехзаде, почитаемая многими более остальных султанш ступила в общие залы гарема.
— Госпожа, в гареме сплошь умные и красивые, каждая, как вы знаете, проходит строгий отбор. А уж вашего взглядах достойны единицы.
И тут как раз некстати неподалёку выделялась белокурая девица, которую Евнух должен был скрывать до самого отъезда Шехзаде в Манису. Рядом с девушкой стояла одна из калф Валиде Султан. Ага-Кизляр заподозрил неладное, и понял, что лучше открыть карты, как они есть.
— Кто эта девушка?
И ведь как в воду глядел! Султанша обратила внимание именно на новенькую. Евнух помялся на месте и поманил к себе девушку, ту даже калфе пришлось немного подтолкнуть.
— Это Айнур Хатун, ее ... Шехзаде Осман привел...
На одном дыхании выпалил евнух. Турхан Султан и бровью не повела, сюрпризы от сына уже перестали ее удивлять. Она был уже взрослым юношей, но этот момент придётся обсудить. Где это виданно, чтобы сам Шехзаде рабынь в гарем приводил.
— Я бы привёл ее к вам, Госпожа, да Шехзаде больше не спрашивал о ней.
Турхан наконец перевела взглд на бедного евнуха и произнесла.
— У Шехзаде полно других забот, чтобы интересоваться о судьбах рабынь. Хатун, скажи мне, ты хочешь остаться во дворце, или же поехать с Шехзаде в Манису?
По шеренге девушек раздался шёпот, кто-то даже осмелился сказать что-то стоящим рядом, но калфа тут же навела порядок. Разумеется, ещё ни у одной девушки здесь не спрашивали, чего она хочет, но втянутые в разговор понимали, что от ее ответа зависит многое. Скажет, что не желает в Манису - значит и порог покоев Шехзаде не переступит, разве помнит он о какой-то рабыне? Памятью мужчины, как и его желаниями, легко манипулировать. Скажет, что желает уехать во дворец Шехзаде - тогда ее судьба ещё более прозаична, хотя сама Турхан ещё не знает ничего об этой Хатун, как и о своём желании услышать любой из ответов.

+1

8

Не всегда Неждана была рассудительной княжной. В малые годы чего только под руководством старшего братца родительская гордость и радость не вытворяла. Сейчас уже в памяти стерлось многое, но особо яркие моменты остались. Сколько лет прошло, а девица все еще чувствует себя неразумной девчонкой, которую выталкивают вперед, как затейницу очередной шалости. Появление Султанши в общих залах  - событие важное для любой рабыни. Для любой, да не любой. Неудачно стоящая славянка уже не решилась влиться в общую шеренгу. И вообще, чувствовать себя белой вороной среди темной стаи не очень-то и приятно. Боги ведают: ничего дурного не замышляла, но взгляды обращаются в сторону опречь стоящей.  Кажется, ноги изменяют хозяйке, когда светловолосая нарочито медленно и плавно приближается к Хасеки. Слишком противоречивые чувства. С одной стороны внимание Султанши даже приятно. Сильно сомнительно, чтобы каждая из здешних девушек его удостаивалась. С другого же края: теперь уже в тишине не отсидишься. Что там твердила Валиде Халиме? Что старший Шехзаде в ней уже заинтересован и остается только выждать нужный срок? В тот момент Февронья искренне надеялась, что хозяйка гарема ошибается. Гордость шептала, что негоже княжне оставаться в положении рабыни, что ее воспитание и происхождение способно помочь достигнуть высот. И сделать это можно лишь одним способом. Так чем он плох? Все равно же замуж должна была выйти. Но другая часть, уставшая от бед и волнений, твердила, что только тишина и покой способны излечить от преследующих кошмарных видений. Две стороны неизменно вступали в противоречие, но ни одна победу одержать не могла.
Несколько шагов сейчас видятся дальней дорогой, но Нежданка даже успевает заправить за ухо непослушную белокурую прядь, выбившуюся из слабо заплетенной косы. Рядом с нарядной султаншей княжна чувствует себя дворовой шавкой, и ощущение очень не нравится.
Рабыня не смеет поднять глаз на Хасеки, лишь почтительно кланяется, сложив руки на груди, как учили в школе Тахир-Аги. Вопрос заставляет внутренне похолодеть. Ясно, что ее испытывают, но не ясно какого ответа ожидают. На размышления нет ни секунды, и славянка ощущает себя бредущей по углям.
- Я лишь скромная рабыня, Госпожа моя Турхан Султан, как же можно чего-то желать. Смиренно приму любую уготованную мне участь и буду благодарить за то Аллаха, - тихо и осторожно произносит девица, так и не поднимая глаз на старшую. В комнате воцаряется звенящая тишина, которая давит на уши почище гомона и топота. В какой-то миг Февронье кажется, что ее речами не довольны, но пролитого молока уже не воротишь. Но и как можно выбирать того, чего не знаешь. Каков и себя тот самый шехзаде Осман. В ночи трудно было рассмотреть лицо, да и тот, кто ее защищал не понравился откровенно. Хорошее дело-то сделал, но свободы не дал, приволок из одного ада в другой. И как после такого можно быть благодарной? Жаль, что сам бусурманин этого не понял. Воспитаны по-разному и верят в разных богов. Это его и оправдывает.

+1

9

Ей пора бы уже смириться, что ее львенок стал взрослым. Но матери единственного сына сложно увидеть это в череде заботы и волнении о нем. Он старший сын повелителя, единственный ее сын, единственный Шехзаде что у нее был. Лишь на него одна надежда. За каждым великим султаном стоит его Валиде Султан, женщина, родившая его и возвысившаяся рядом с ним. Полноправная хозяйка и правительница гарема. Но если таковой нет, ее место должна занять одна из жён Повелителя. Это место по праву должна была занять Турхан, но Султан решил иначе, и отдал этот великий пост своей сестре. Обида гложила сердце Турхан, но султан уверил ее в том, что забота о ребёнке, которого она носила в своём чреве, гораздо важнее забот гарема. Дай и могла она управлять гаремом Падишаха, находясь в Манисе? Разумеется, нет.
Но видит Аллах, это место будет ее, как и место ее сына - на троне. Ради этого она растила его, ради этого оберегала и заботилась, ради этого стала лучшим другом, матерью, женщиной, против слова которой не пойти. Турхан понимала, какой властью обладает над собственным сыном, и понимала, что любая власть может растаять, как дым, если ей неверно распоряжаться.
- Что ж, в таком случае ... соберите ее вещи, эту Хатун будет прислуживать мне до тех пор, пока Шехзаде не отбудет в Манису.
А будущее девушки все также призрачно и зыбко. Султанша приблизила ее к себе, но зачем? Судьбы в этом дворце могли меняться стремительно, и также стремительно разрушаться. Везение, злой рок, судьба - все это шло рука об руку по каменным коридорам Топ-Капы.

- Шехзаде, Турхан Султан нет в своих покоях.
А это означало лишь то, что Валиле была в покоях Повелителя в столь поздний час.
- Я пришёл увидеть маленькую султаншу.
Двери покоев Турхан Султан тут же открылись, девушки внутри присели в поклоне, а Осман подошёл к колыбели сестры. Маленькая султанша сладко спала, лишь изредка шевеля грохотными губами. Она была удивительно похожа на маленького Шехзаде, который предстал перед Аллахом, Осман невольно залюбовался ею. Но потом отчего-то его внимание привлекла рабыня, которая была совсем близко к колыбели, видимо качала ее, когда он вошёл. Она дышала глубоко и часто, словно в покоях было жарко. Белокурые волосы и голубые глаза, он ее вспомнил.
- От ночной беглянки в няне к султанше? Во истину, судьба к тебе благосклонна, Хатун.
Да, они с Омером привели ее во дворец, а Шехзаде на какое-то время выбросил ее из головы, слишком много мыслей итак было там. Если с тяжелыми думами рядом будет соседствовать прекрасная Хатун, ничего хорошего ей от этого не станет.
- Этот ребёнок - настоящее чудо нашей Династии, береги ее так, словно она - твоя собственная, ее жизнь важнее любой другой.
Разве может быть дна жизнь важнее другой? Когда-то он задавался этим вопросом, теперь же он не такой романтик, как был когда-то. А ведь ему всего двадцать лет. Как рано взрослеют Шехзаде.
- Как тебя зовут, Хатун?

+1

10

Она никогда не боялась темноты. Какой смысл бояться того, что придет в отведенный черед. Все знают, как опасна зима, и как осторожно нужно себя вести в короткие зимние дни. Морана – злая и вредная баба уступит свои права яркому солнышку, но это будет в отведенный час, торопить события не в людских силах.
Темнота казалась слишком мягкой, лижущей босые ноги и черной кошкой жавшейся к подолу белоснежной рубахи. Сколько бы не шла Неждана вперед, уверенности в необходимости этого не убавлялось. Только вот дорога постепенно из гладкой и податливой превращалась в каменистую почву, нещадно ранившую ноги. Без лучины и нечего было надеяться обойти коварные осколки, и даже прощупывая путь перед собой, невозможно было не наступить на очередной, подобный лезвию, кусочек.
Упрямо сжав губы, княжна пробиралась все дальше, совершенно не замечая, как последний шаг приводит к пропасти.
Падать оказалось не больно, только глаза открыть почему-то нет сил. Окончательно прийти в себя заставляет перекличка воронов совсем близко и запах, неприятный, настырно лезущий, заставляющий кровь леденеть. Большие птицы не желают суетиться, даже когда девушка пытается отогнать их от трапезы. Светлые волосы лежащего лицом вниз мужчины и сломанный у самой рукояти меч, сиротливо приютившийся рядом, сомнений не вызывают. Ноги становятся тряскими, хочется кричать, но ни единого крика не может вырваться. Оцепенение, ужас, негодование. Теперь уже можно рассмотреть поляну полностью. Вон там, в самом уголке, у ракитового куста, лоскуток от любимого бирюзового сарафана матери, легкий, удобный для женской руки охотничий нож валяется неподалеку, тела братьев, истерзанные, зализанные пламенем… Среди зеленой, яркой травы, это видится совершенно не реальным, но убедить себя не представляется возможным.
- У каждого своя судьба, - светловолосая женщина появляется из ниоткуда, или Февронья просто не заметила приближения незнакомки. Никаких опознавательных знаков рода на простом сарафане не наблюдалось. – Ты видела достаточно, чтобы понять, что у тебя есть причины жить, не позволяй роду прерваться.
Вот рядом с незнакомкой оказывается серьезный отец, таким княжна его видела на судилищах. Мать покрывает голову платком, пряча волосы от взглядов посторонних,  и тихонько бранит младших братиков, затеявших шумную забаву под ногами взрослых. Вот Любава нежно баюкает хнычущего Мирослава. Девушка тянет к ним руки, желая родительской ласки, но Добромир только мягко улыбается и отрицательно качает головой. Суровые черты лица становятся мягче, и поляну застилает туман. Тщетно Неждана ищет хоть кого-нибудь в белесой дымке, тщетно называет каждое дорогое имя.

Идут часы за часом - час, за годом - год считая
Неумолимый время глаз о том напоминает
Душа чиста, как лист бела, где стёрты жизнью буквы
Вся суть сгорела в ней дотла, остались лишь скорлупки.

Идут часы за годом - год, за веком - век сверяя
На перепутье трёх дорог я жизнь свою читаю
Пытаюсь я восстановить все те слова что были
Обрывки в них соединить, создать мечту из пыли.

Из рук листок календаря холодный вырвет ветер
Куда теперь отправлюсь я, кто сможет мне ответить
А дождь косой бьёт по щекам и ветер завывает
Назад отрезан путь, а там, что там - никто не знает.

***
На новой земле еще ни разу на славянку не снисходило спокойствие. Были тяжкие дни и ночи, после которых жить не хотелось. Были и попытки эту самую жизнь поскорее закончить. Помнится, тогда приближенные Тахир-Аги сетовали на то, что перспективный товар оказался безнадежно и глуп и самостоятельно подпортил себе шкурку. Вопреки всем усилиям лекарей, белесые шрамы на руках так и остались напоминанием о постигших неудачах. Саму девушку полученные изъяны совершенно не волновали. После увиденного и сохраненного в памяти какие-то рубцы на коже уже не напугают.
Ей прочили светлое будущее, но даже получивший щедрую оплату купец удивился бы, узнав, сколь быстро его вложение оказалось рядом с Турхан Султан. Впрочем, сама княжна была этому совсем не рада. Ослушаться приказания непозволительно, но и роль прислужницы для дочери князя угнетала. Запрятанные глубоко переживания выливались в ночные кошмары, после которых холод не желал уходить, а разум не погружался в сон, заполоненный думами.
Светловолосая с огромным удовольствием вернулась бы к вышиванию, но испытывать терпение Султанши просьбами просто не решалась. Турхан и без того не была в восторге от произошедшего, так стоило ли привлекать к себе лишнее внимание? Нужно довериться воле богов, они направят на нужный путь. А пока лишь терпение и хорошо знакомые сны, не приносящие успокоения.
Эти несколько дней были тихими. Другие прислужницы Хасеки дружбы с новенькой не заводили, зато с огромным удовольствием перешептывались между собой. А мнительной славянке неизменно казалось, что в этих тайных беседах она занимала не последнее место. Вечер обещал быть тихим, когда новоявленная прислужница Турхан аккуратно качала засыпающую в затейливой колыбельке малышку. Пожалуй, присмотр за ребенком оказался одним из немногих дел, которые давались Неждане легко. Уж второй ребенок родителей, да единственная дочь, все о малышне знала и многое умела. Младший братик-то еще и на ножки не встал, а самый старший был всего на полтора годка старше самой Февроньи. Семья была большая и крепкая, но мать и Любава без помощи юной княжны не справлялись бы. Да и маленькая Диляра Султан признавала славянку, что удивительно. А доверили новенькой драгоценное чадо после того, как капризничавшая сутки напролет малышка успокоилась на руках княжеской дочери, взявшей ее без спросу у умаявшейся уже няньки. Даже грозная Турхан Султан не бранила за своеволие, но отныне не отпускала Неждану ни на шаг от маленькой девочки. А рабыня и тем оказалась довольна. Хоть какое-то привычное дело и возможность посвящать все свое время маленькому человеку. Молодая жизнь любым богам по нраву.
Когда-то и Мирослав был таким крошкой... На глаза непроизвольно наворачиваются слезы, но белокурая прикладывает все свои силы, чтобы удержать чувства под контролем. Никто не должен видеть ее такой. Не здесь. Тишина обрывается как-то уж слишком резко. Насколько известно славянке, Хасеки сегодня ночью вернуться в покои не должна, ну а там кто его знает. Остальные рабыни вежливо кланяются и опускают глаза перед вошедшим молодым человеком, и княжна впервые имеет возможность рассмотреть одного из своих спасителей, пусть и тайком. Несколько шагов расстояния между ними, но Февронья понимает, что все еще не может окончательно успокоиться.
- Лишь Аллах знает, какими путями нас вести, - сдавленно и тихо произносит рабыня, ниже опуская белокурую голову, от чего слабо заплетенная коса падает на плечо.
- У меня были лишь браться, но уверенна, что Диляра Султан - одна из прекраснейших девочек. Если на то будет воля Всевышнего, у нее будет счастливая судьба.
Она так и не решается поднять взгляд на Шехзаде, глаза опущены в подол все того же простого платья, ни единого украшения в волосах. Но убранство княжну не волнует. Ее уже давно мало что волнует в этой странной жизни.
- Меня назвали Айнур, господин, - немного помедлив произносит девица. Губы готовы были произнести совсем иное имя, но княжны в этой комнате нет, есть лишь рабыня, по желанию Хасеки прислуживающая в ее покоях. - И я не успела поблагодарить вас за чудесное спасение и извиниться за недостойное поведение. В тот момент я была не в себе, и уж тем более не знала, кто передо мной.
Извинятся крайне сложно, тем более, что не все сказанное правдиво, но ситуация того требует

+1

11

Когда Шехзаде был ребенком, ему всегда хотелось родных брата или сестру. Даже когда он был совсем еще мальчишкой, уже понимал, почему его Валиде так сильно хотела еще детей, и почему оберегала его так сильно и так отчаянно. Всю его еду пробовал специально обученный человек, который умел распознавать яды, за маленьким Шехзаде всюду ходила личная охрана. Когда Шехзаде подрастал, опека была уже не так заметна, стражников сменил верный ему Омер, который лично докладывал Валиде о каждом шаге своего господина. Но в последствии Омер стал Осману другом и товарищем, хотя верность Турхан Султан была неизменна.
- Ты значит веришь в судьбу?
Этот вопрос вообще стал давно волновать Шехзаде, ведь с самого детства ему говорили о том, что для него уготована великая судьба, великое будущее. Он - наследник целой Империи, которую чтят и боятся во всем мире. Чего хотелось юному Шехзаде? Завоеваний, славы, доказательства, что судьба выбрала его. Но за свою судьбу нужно бороться даже султану всех миров. Он - главный слуга Аллаха на земле, его тень. Великая ответственность, и вечное заточении в цепях традиций и устоев. Даже здесь, в этом дворце, где он всегда ощущал себя, словно в темнице. В Манисе ему дышится легче, и не только потому, что так он управляет провинцией и все должны подчиняться ему одному. Все дело в том, что пока он в Манисе, в его руках собственная судьба. Он в это верил. Но как только приходится вернуться в столицу, возникают проблемы, решать который он должен по мере своих сил. Интриги, предательства, к сожалению во все времена каждый из обремененных хоть толикой власти, хочет свое место под солнцем. Кто-то поддерживает наследника, кто-то, возможно подумывает занять другую сторону. Султанши во все времена вели свои подковерные игры, подвергая Шехзаде опасности иногда даже весьма явной, вот почему Турхан была так сильно обеспокоена за безопасность своего единственного сына.
Еще молода, еще красива, еще любима султаном, чего ей еще желать?
Осман скрестил руки за спиной и встал вполоборота к Хатун, которая все еще смотрела в пол. Свет от свечей красиво играл в ее светлых волосах, такая редкость для мусульманок, но не редкость для дворца османов. Самые здоровые и сильные дети рождались от смешения кровей, вот почему в гареме султана было так много заморских красавиц.
- Ты была напуганна, не стоит извиняться. Если ты веришь в судьбу, значит так и должно было случиться. Посмотри, где ты оказалась. В покоях Турхан Султан, Султанши нашего Повелителя, нянчишь маленькую султаншу. Одному Аллаху ведомо, что еще ждет тебя. Этот дворец полон великих возможностей, только в одном месте мира рабыня может стать самой великой женщиной Империи.
Осман едва заметно улыбнулся, ему интересно было узнать, как отреагирует Хатун на его слова. Женщины - во истину хитрые создания, доверять которым полностью будет только влюбленный глупец. Так однажды сказал его Лала, когда заметил, что юный Шехзаде увлечен одной из девушек своего гарема. Кто знает, может быть наставник не видел перспективы в юной Хатун, а может хотел предостеречь Шехзаде, но его слова Осман запомнил. И более того, теперь он сам понимал, что нет на свете существ более коварных, но и их коварство в большей мере оправдано, ведь чаще всего они защищают тех, кого любят.

+1

12

Не стоит сомневаться, что завтра другие девки, прислуживающие Султанше, всласть поточат острые язычки на обрывках беседы новенькой с Шехзаде. Тут и не нужно много опыта и ума, чтобы понять, насколько каждая из служанок мечтала обратить на себя внимание сына Падишаха. А если еще и учесть, что Осман первый претендент на престол... Нет, Неждана иллюзий не питала. Получила это место и то дело. Прислуживать мало приятно, но все лучше, чем драить полы и зависеть от Аги, жаждущего сорвать хоть на ком-нибудь дурное настроение. А, если она верно поняла, то так и вообще можно выкупить свободу, нужно лишь скапливать монетка к монетке свое небольшое жалование. Без украшений и красивых нарядов прожить вполне возможно, найти бы только терпения и кротости.
- Верю, - кивает светловолосая, все еще не смея поднять глаз. Хорошо хоть, что в школе в первые же дни объясняли, как следует вести себя со знатью. Нравится - не нравится, а уроки усвоены настолько, что все выходит само собой, даже думать не нужно. - Но еще верю, что наша судьба - не прямая широкая дорожка, есть узкие тропки, которые мы можем выбирать, правда и за выбор отвечать придется только нам самим.
Никто не думал, что решение батьки станет началом конца всего славного рода дмитровских князей. Возможно, отдай бы Добромир дочь москвичу, ничего плохого бы и не случилось. Но теперь-то что гадать, нужно принимать последствия выбора. Не своего выбора. Терзающий кошмар все еще стоит горьким комом в горле, но княжна не может позволить себе жалоб. Она не слаба, она покорна, а покорность не равна сломленности. Еще настанет ее день с ярким солнышком и поющими пташками, нужно лишь верить...
Взгляд Шехзаде чувствуется столь явно, что на щеки сам собой ложиться румянец. Остается порадоваться, что в позе почтения волосы удачно прикрывают алеющие щеки.
- Верить не сложно. Сложнее принять происходящее с должным покорством, - возможно, она позволила себе недопустимую вольность, но почему-то казалось, что именно в этот момент стоило быть откровенной. Ровно до того, чтобы собеседник понял, что приставленная к маленькой султанше девушка не станет строить глазки и заигрывать с господином. У того поди и в Манисе гарем полон красавиц. Зачем ему еще одна, тем более, что Турхан Султан уже поучаствовала в ее судьбе достаточно.
- Эти слова мне неоднократно повторял Тахир-Ага, слишком часто, чтобы это не превратилось в сказку, которой успокаивают юных взволнованных девушек, ничего не знающих о мире, в котором они оказались. Только я прекрасно знаю, что не каждой дается подобный шанс. Да и не всегда это милость. Высокое положение подразумевает и большую ответственность. Чем выше оказываешься, тем больнее падать.
Лишь на краткий мир княжна позволяет себе маленькую вольность: встретиться взглядом с Шехзаде, но быстро опускает взгляд на подол своего простого платья.
- Каждый день я благодарю Аллаха и прошу у него долгих лет жизни для Турхан Султан. Мне оказали великую милость, и о большем не мечтаю.
Ложь? Если только самая малость. Самое главное желание не дано было осуществить: воссоединиться с семьей невозможно. Не сейчас.

+1

13

Шехзаде едва сдержал улыбку, турецкий давался девушке явно с большим трудом, было забавно слышать, как она коверкает слова. Повернувшись к двери он дал знак девушкам, чтобы те вышли. Наложницы переглянулись и открыв двери покоев закрыли их с другой стороны. Осману было не ведомо, что уже спустя какие-то мгновения главный Ага гарема будет знать, что Шехзаде остался наедине с одной из наложниц. Теперь об этом будет судачить вся женская половина дворца.
- Ты хотела сказать - с должной покорностью.
Исправил он Айнур и снова посмотрел на мирно спящую в своей колыбели султаншу.
- Ты умная Хатун, понимаешь, чего может стоить высокое положении. Мы все так или иначе рабы этого дворца, а кто-то - раб целой империи. Просто один одет в дорогие одеяния, а другой - нет.
Разве можно подумать, что Шехзаде имеют выбор. В чем? В том, в чем вообще имеет выбор мужчина. Даже наложниц для гаремов выбирают не они. Но лишь одному Аллаху ведомо, кто пройдет по золотому пути и станет частью династии, продолжив славный род Османов. А что остается Шехзаде? Лишь уповать на то, что его сердце тронет любовь в той девушке. Лишь в сказках султанша не по крови, а по положению, оказывается счастливой. Ведь сердцу не прикажешь любить женщину, подарившую тебе ребенка. Осман не любил ту Хатун, что выносила ему сына, и ему было искренне жаль, что этой любви не случилось между ними.
- Этот дворец не будет твоим домом. Как только праздник в честь рождения Диляры Султан будет окончен, мы отбываем в Манису. Уверен, что дворец в Манисе тебе очень понравится.
Сам Осман уже очень скучал по теплу санджака. Сады, бескрайний лес, водопад, все это уже не раз снилось ему здесь, в Топ-Капы. Когда он покидал столицу в первый раз, ему было в какой-то мере жаль, теперь же он считает санджак своим настоящим домом. Только там Турхан Султан может чувствовать себя в безопасности, но и там следовало быть осторожными. Осторожность - первое чему учили юных Шехзаде, а уже потом остальным наукам. Но в Манисе все было иным, и сам дворец, и его обитатели. И даже люди, которые жили там приветствовали и любили каждого Шехзаде, ведь именно в Манисе всегда управлял наследник, а уж ему ошибаться было нельзя. Остальных Шехзаде легко простить за провинности, но не его.
То, что все служанки Турхан Султан поедут в санджак, было очевидным. А уж если Турхан будет довольна девушкой - несомненным. К тому же, Кизляр-Ага наверняка думает, что Айнур - часть гарема Шехзаде Османа, раз уж он привел ее во дворец. Надо будет отдать то золото Омеру, а-то посчитает еще, что Хатун ему принадлежит. Эти мысли заметно развеселили Шехзаде, казалось бы, он впервые улыбался за очень долгое время. После той ночи, когда не стало маленького Шехзаде, Осман сильно изменился, и весь дворец в Манисе надеялся, что он снова вернется к ним прежним Шехзаде, наследником, которого они заслужили.

+1

14

Княжеская дочь прекрасно знает, что такое долг и честь. Что для кого-то иного лишь красивые слова, для Нежданы всегда было обязанностью. Любой человек прежде всего думает не о себе, но о своей семье. И все его поступки всегда направлены на благо рода. Одиночек никогда не любили и доверия к ним не питали. Но что делать, если привычная тебе картина мира осыпается, подобно лепесткам яблонь в окончание поры цветения? Вот стояло себе нарядное деревце, глаз радовало, а потом враз скинуло яркую одежу. Только вот деревце подчиняется законам природы, и на смену цветам придут плоды, а что делать человеку? Как жить, если опоры под ногами не стало? Раньше за плечами были родичи, а теперь одна-одинешенька. Для чего и для кого жить? Как можно мечтать о счастье, если знаешь, что оно в прошлом? Нет, пора жалости к себе прошла, но вот ощущение бесцельности бытия давило тяжким гнетом. Чужие земли никогда родными не станут, а возвращение маловероятно. Осознавать это больно, но зато честно.
Повинуясь жесту Шехзаде, остальные девушки покидают покои госпожи, а светловолосая на миг чувствует растерянность. Может, и ей стоило выйти? Но беседа еще не окончена. Значит завтра болтушкам будет о чем вволю посудачить. А оно и все равно. Слишком долго Февронья не имела счастья просто беседовать с кем-то, кто не старался ткнуть рабыню носом в ее низкое положение. О нормах приличия, конечно, забывать не следовало, чай не с конюхом беседы ведешь. Хотя, тут и конюх будет выше по рангу какой-то гаремной девки. Княжна не сдерживает усмешки, но слишком быстро овладевает собой.
- Все верно, я еще путаюсь иногда, простите. Письмо дается гораздо легче, чем речь, но усердные занятия все исправят.
Немного осмелев, девица позволяет себе поднять голову, хотя руки все еще сложены так, как учили калфы в школе.
- Я слишком хорошо знаю, что есть высокое положение, господин. Мой отец был князем, - слова вырываются помимо воли. Грубейшая ошибка, Шехзаде может разгневаться, но сказанного не воротишь. Считается, что о прежней жизни в этих стенах не говорят, а она же сболтнула лишнего. Остается только надеяться, что собеседник не обратит внимания на подобные откровения.
- Если тот терем, - последнее слово славянка произносит на родном языке, не сумев подобрать нужное на турецком, - меньше и в нем меньше шума, то он точно понравится.
В Топ-Капы стены давили на привычную к свободе Февронью. Это тебе не дом, где можно было и в лес по ягоды сходить и у воды посидеть. Тут и в сад-то не выпустят, как бы не просил.
Маленькая султанша мирно спала в своей колыбельке, и Нежданка поспешила убрать маленькие ручки, выпроставшиеся наружу, под мягкое тоненькое одеяльце.
- Она такая красивая, -  совсем тихо произносит светловолосая, продолжая любоваться малышкой, - когда-то я думала, что и у меня будет много детей. Но Аллах смилостивился, подарив мне в новой жизни общение с маленькой султаншей
Слишком спокойный вечер, слишком простое общение, абсолютно непохожее на все, что было до этого момента. Слишком много недозволенных речей, только почему тогда стало легче? будто бы камень с души свалился тяжкий, что до того и вздохнуть нормально мешал. Но всему приходит конец, и светловолосая даже думать не хотела, что подобное больше не повториться. Если Турхан Султан распорядится, то она поедет в Манису, но что ее ждет там? Новые любопытные взгляды и болтливые рты? Уж точно Шехзаде не будет к ней на беседы бегать. Одна случайная еще не значит, что господину интересно в ее обществе. Он вообще пришел навестить сестру, а рабыня просто на глаза попалась, поскольку рядом стояла.

+1

15

Он должен был догадаться, что это не совсем обычная девушка ещё при первой их встрече, но тогда было не до этого вовсе. Сейчас же он смотрел на неё и понимал, кого именно она ему напоминает. Она стоит склонив голову, но спину держит прямо и с достоинством. Говорит, не боясь его, не обдумывая слова. Вызывает интерес словами и манерой речи. Должная покорность даётся ей легко, но с каким-то изяществом и можно даже сказать - статью.
- Так вот оно как. И правда, чем выше сидишь, тем больнее падать.
Осман задумался над ее словами. Что ж, падение она уже пережила, бояться и переживать ей не о чем. Другое дело, хотела ли она возвыситься вновь? А что плохого даже в том, чтобы желать возвыситься? Тот, кто однажды познал власть, будет стремиться к ней снова. Но есть ли власть у княжеских детей, или они также, как и дети султана - заперты в своём дворце в ожидании, когда придёт их время. Вот так они ещё дети и не ведают , какое будущее их может ждать; играют на деревянных мечах и носятся по дворцу. А вот они уже по разные стороны, растерзанные их души беспощадным законом, где брат должен был убивать брата во имя мира в государстве. Отголосок этого закона все ещё витает над всеми ними.
- Дворец. Османы строят свои дворцы из камня. Мы используем дерево, но только для красоты и изящества.
Она была такая юная, но сколько уже лежало на этих плечах и сколько ей удалось пережить? Наверное и всех прожитых лет Османа не сравнить.
- Ты и сейчас хочешь детей? Много детей?
Осман не понял, хотела бы сейчас юная Айнур детей также, как когда-то, или думала, что их у неё не будет, раз уж она попала в гарем султана, а после - в услужении к Турхан Султан. Весь мир думал, что у султана сотни детей, ведь и наложниц у него - целый дворец. На деле же такое положение вещей давно уже не существовало. Мужчина способен любить ни одну женщину, но не сотню. Полюбив одну, которая подарила ему ребенка, разве можно разлюбить и полюбить другую? Султан давно уже не пользуется правилом - одна наложница—один сын. У султанши может быть ни один ребёнок от повелителя. Именно количество детей в большей мере показывает любовь султана к своей Кадине, особенно, когда у детей такая большая разница в возрасте. Повелитель не оставил Турхан Султан даже через столько лет, когда она не могла зачать ребёнка. Но время и правда расставляет все по своим местам.
- Всего несколько недель назад мой новорожденный сын предстал перед Аллахом. Мой первенец. Тогда я подумал, что лучше вовсе не иметь детей, чем испытать такую боль.
Сейчас возможно Осман так больше ее считал, глядя на маленькую султаншу. Но раны какой глубины заживают не быстро. Эта боль никогда не покинет его, но сколько времени потребуется, чтобы она хотя бы ушла на мгновения... всего лишь на мгновения?

+1

16

В зимнее время в родных землях традиционно устраивались ночные посиделки для молодежи. Юноши и девушки свободно общались друг с другом, устраивали забавы, пели песни и угощались вкусностями, заранее приготовленными юными хозяйками. Но не стоит думать, что подобные сборища были праздной тратой времени: во-первых, каждый нес с собой урок - работу, которую должен был успеть сделать до начала общего веселья, во-вторых, такие вечёрки были хорошим способом присмотреть себе выгодную партию, а позже уже и о браке подумать. И неизвестно почему, но в это темное время беседа с шехзаде напоминала досветные посиделки. Странные, надо сказать, но для чужой земли вполне себе годные. Они только вдвоем, шуток или игрищ нет. Вместо вечернего урока - колыбелька и мирно спящая в ней девочка. Возможно, когда-то Нежданка и покапризничала бы, но в этот вечер и такого было достаточно. Одна возможность нормально пообщаться с кем-то, не хохочущим над твоим скудным словарным запасом многого стоила, да и отсутствие необходимости скрывать собственные мысли ценна.
Вопреки опасениям, замечания о недозволенных речах ей не сделали, и отчего-то мнительной княжне показалось, что молодой человек присмотрелся к ней внимательнее, чем раньше.
- Мне еще много нужно узнать. Уроков в школе Тахир-Аги было недостаточно, а здешние калфы уделяют больше времени тому, что я уже знаю, - смущенно произносит девица. Хочется поделиться собственными сомнениями о том, что ей и во век не усвоить все в этом новом чужом государстве, так отличном от родной земли. Но Февронья благоразумно прикусывает язык. И без того за подобное поведение любая калфа устроила бы настоящий нагоняй, да такой, что стояние в углу на горохе еще мягким показалось. А уж о том, как отреагировала бы на подобное госпожа Турхан Султан, даже и думать не хотелось. Уж проще забиться в какую-нибудь дальнюю каморку в самый темный уголок, как обыкновенно делают нашкодившие щенки.
Такого вопроса от Шехзаде она не ожидала, потому в первые мгновения даже немного растерялась.
Княжна с трудом подбирала слова чужого языка и боялась, что ее речи поймут не правильно.
- Меня учили, что на подобные вопросы нужно отвечать "все в ведении Аллаха". Наверное, это так. Когда-то я смотрела на мать и думала, что у меня будет такая же большая и дружная семья. Предназначение женщины быть женой и матерью. Муж без жены - сирота, но и жена без мужа не выживет. Сила в их единстве и общей мудрости. А дети - закономерное продолжение крепкого союза. Это естественный круг жизни, и я была в самом его начале. Однако все изменилось и теперь мне трудно понять, что ждет впереди.
Светловолосая инстинктивно теребит кончик толстой косы и смотрит в темное небо за окном.  - Не сочтите за дерзость, но я не хочу, чтобы вы думали, что я пытаюсь вам понравиться. Айнур Хатун прекрасно усвоила, где ее место и не претендует ни на что более. Я и без того получила больше, чем заслуживала.
Хочется сказать еще много, но внезапное откровение шехзаде нарушает мерный ход мыслей. Вопреки вбитым нормам приличия девица приближается к собеседнику ровно настолько, чтобы легонько тронуть за плечо в жесте поддержки.
- Эту боль трудно пережить. Но мой народ верит, что смерти нет, есть только множество прекрасных миров, в которые попадаешь после кончины. Наверное, это сказки, но если верить, становится чуточку легче. Старшему брату было 17 зим, самому младшему не исполнилось ни одной, но они ушли от меня все разом. Если ваш малыш покинул этот мир, значит он, как истинный Шехзаде, отправился на службу к Всевышнему. В вашей памяти он всегда будет рядом, но Аллах милостив и обязательно ниспошлет еще детей в ваш дом.

+1


Вы здесь » Пески Времени » Прошлое » Судьбу не выбирают?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC