Пески Времени

Объявление

ADMIN TEEM




Лучшая цитата


текст
ACTIVE




BEST POST


от ник в эпизоде
текст
WELCOME


Приветствуем Вас на псевдоисторической литературной игре в антураже прекрасного Востока! Нас не так много, но жители мира полны идей и планов. Активно нуждаемся в игроках.


FRIENDS


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Зефир, помощь ролевым White PR photoshop: Renaissance


NEWS



02.07.2018 Спишем нашу немногочисленность на лето. Играем неспешно, но стабильно, за сюжетными ветками приходим к администрации.
10.04.2018 Мелкие детали в процессе доработки, но пусть это не мешает интересующимся бронировать роли и начинать игру. Ждем всех, кто вдохновлен антуражем востока
24.03. Врата в Империю вот вот будут открыты для жителей и путешественников. Не стоит бояться творческого беспорядка, царящего на форуме. Акции находятся в стадии оформления, все будет в самое ближайшее время. Пока же по всем интересующим вопросам можно обращаться в гостевую.


IN GAME
Текущая дата: апрель 1600


По акционным персонажам лучше консультироваться у администрации, у большинства есть ряд особенностей, который не прописывался в открытом доступе. Напишем новую историю вместе!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Пески Времени » Прошлое » Между разумом и сердцем


Между разумом и сердцем

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

https://pp.userapi.com/c824503/v824503981/b8b83/3kVLDMgsbA8.jpg

Между разумом и сердцем
Начало марта 1600/Маниса, дворец
Шехзаде Осман, Айнур Хатун

0

2

После возвращения из Столицы, жизнь в Манисе изменилась и казалось бы безвозвратно. Наложница, потерявшая маленького Шехзаде была спешно выдана замуж. Никто не желал видеть даже тень печали в этом дворце, но все равно каждого из Династии эта тень преследовала до сих пор. Прошло уже несколько месяцев, в которые Осман был увлечён государственными делами. Пока новых походов не планировалось, он мог полностью посвятить себя Манисе, совершенствуя свои умения в управлении. Как оказалось, за то время, пока наместником здесь был один из вельмож султана, проблем прибавилось. Неурожай прошлого года заставил людей голодать, а непомерные налоги совершенно вымотали. Нужно было как-то исправить ситуацию. Просить совета у султана казалось слабостью. Отменять налоги Осман тоже не мог. А вот накормить голодающих было в его силах. По его приказу жителям провинции пожаловали мешки с зерном, из соседних провинций пригнали скот, голодающий и неимущих ежедневно кормили на одной из городских площадей. Временно проблема была решена, а Шехзаде теперь славили во всей Манисе.
Но в самом дворце было не все так гладко. Турхан Султан была озабочена отсутствием наследника, поэтому решила брать все в свои руки. Выбрав для своего сына наложницу из числа своих фавориток, она направила ее в покои сына.
Осман не мог противиться традициям, да и сам он понимал, что наследник ему необходим. Это укрепит его власть и авторитет среди подданых и уничтожит слухи, распускаемые недругами. Он бы и сам уже призвал к себе Айнур, но каждый раз, когда видел ее в коридорах дворца, отчего-то думал, что сама девушка не хотела бы этого. Он ещё помнил ее слова о том, что она не желала ему понравится. Значит и своим положением была довольна. А значит и Шехзаде не будет пользоваться своим.
В назначенный час он ждал в своих покоях юную Хатун, которую выбрала для него мать. Кто знает, может сердце Шехзаде, разбитое смертью сына, сможет снова стать мягче. Двери открылись и в них бурей влетела та, кого Осман ника не ожидал здесь увидеть. Ее белокурые волосы опустились на ее плечи также быстро, как и шёлк ее белого платья, обнял её ноги. Стражник влетел следом, поклонившись и рассыпавшись в мольбе о прощении. Как могла наложница ворваться в покои Шехзаде? Осман жестом остановил стражника и тот понял приказ удалиться.
А за дверьми по «золотому пути» уже шла другая. Процессию остановила стража, Калфа узнала о том, что в покои Османа посмела зайти другая наложница. Вот будут неприятности, когда об этом узнает Турхан Султан.
Осман тяжело вздохнул, он не знал, что делать в такой ситуации. Отдать Хатун, к которой он питал некоторую симпатию, обратно в гарем? Какое наказание ее ждёт? Турхан хоть была и мягкой со многими девушками в гареме, но непослушания не терпела, как и любая султанша ее положения.
Шехзаде молчал, ожидая, пока Айнур проявит смелость и решительность с которой она ворвалась в его покои, и начнёт говорить.

+1

3

Время - крайне странное понятие. Его нельзя пощупать или описать, но при этом его ход ощущается. Дни и часы сменяют друг друга и остановить их бег никто не способен. Правда в том, что будущего не существует. Есть лишь настоящее и прошлое. Как бы не взращивал в себе веру в завтрашний день, утром снова наступает "сегодня".
Много таких дней княжны утекло в прошлое. Но они мало чем отличались друг от друга. Переезд в провинцию даже не выделялся из серых будней, тем более что личных вещей у рабыни ничтожно мало. Появление в гареме османского княжича новой рабыни не вызвало особого интереса, но самой Неждане то было на руку. Рядом со здешними пестрыми птичками светловолосая ощущала себя сереньким воробушком. Порядками и правилами поведения гарем наследника походил на Топ-Капы, но количеством девушек явно уступал султанскому. Но и это хорошо:меньше любопытных взглядов и болтливых ртов.
И порадоваться бы тишине, но во всякой бочке меда есть своя ложка дегтя. С момента переезда произошло два события. Первое обрадовало, хоть и вызвало долю недоумения. Калфы распорядились выделить новенькой собственную комнату на этаже фавориток. Естественно, после одной-единственной вечерней беседы с Шехзаде личных покоев, пусть и таких скромных, не получают. Неждана даже попыталась объяснить это сообщившей новость калфе. Только отсылка к распоряжению старших заставила прикусить излишне смелый язычок. Наличие собственного пространства - не самая тяжкая повинность, а уж болтушкой или душой компании в новой бытности славянка не была.
Но время упомянуть о второй, всерьез опечалившей перемене. Турхан Султан заявила, что отныне служба новенькой закончена, и маленькая Диляра Султан передается на попечение привычных с рождения нянек. И стоило бы обрадоваться. Не дело княжеской дочери кому-то прислуживать. Но младенчик будто бы дарил частичку навсегда потерянного прошлого, горького в своей невозвратности. Тогда еще гордость не позволила умолять о милости. Все, на что хватило сил: тихо поблагодарить Валиде и с вежливым поклоном удалиться.
Но с тех самых пор коварное время замедлило свой ход для Февроньи. Месяца сменяли друг друга, но для девушки самой жуткой пыткой оказалось безделье. В первые несколько недель рабыня занимала себя вышиванием - излюбленным с сызмальства делом, но пришлось прекратить и это. Платья, пошитые из двух отрезов ткани, подаренных за недолгую службу, были украшены ровной вязью с диковинным узором, а нитки, купленные на последние деньги из небольшого жалования, грозили кончится, и без того княжна оттягивала неизбежное, сколько была способна.
Трудно сказать, что сподвигло Неждану на столь явную глупость. Очередной кошмарный сон ли, мимоетная вежливая беседа с другими девушками, только два дня рабыня решалась на дерзкий поступок, и решилась не в самый удачный момент оказалось, только сама о том не знала. Дворец Манисы уступает размерами Топ-Капы, потому пробраться к покоям господина совсем не трудно. Ее не замечают, но она и не таится. Чай не тать ночной, а просительница, готовая рискнуть головой от собственной дурости, не иначе. О нарушении правил светловолосая совершенно не думала и осознала всю глупости своего положения лишь когда стражник простерся ниц перед хозяином покоев. Смелости уже не было и в помине, лишь стыд за собственное неуместное в этих стенах поведение. Ведь пора уже давно смириться с тем, что она себе не хозяйка. Чужие запреты и правила лежат над ней тяжким грузом.
- Простите меня, Шехзаде. Я совершила оплошность, решившись побеспокоить вас, - лишь мимолетный взгляд, и девушка опускается на пол, покорно склоняя голову. - Вы и без того щедро одарили рабыню, ничем того не заслужившую. Но неблагодарной и того мало - она пришла молить вас о снисхождении.
Голос княжны ровен и спокоен, но в нем отчетливо слышаться панические нотки. - Наверное, Валиде Султан посчитала меня недостойной, если не разрешила более быть при маленькой Султанше. Кто я такая, чтобы оспаривать ее решение. Но могу ли я попросить хоть изредка видеть Диляру Султан и проводить рядом немного времени. Стоило бы пойти к Валиде,но я боюсь ее отказа.

+1

4

Его единоутробная сестра, маленькая султанша, росла не по дням, а по часам. Или просто Осман за чередой дней не замечал, как она вдруг встала в своей колыбели, сделала пару нерешительных шагов, какими яркими стали ее глаза, как у их матери. Столь большая разница в возрасте между единоутробными детьми была большой редкостью в гареме. Теперь Турхан Султан окончательное укрепила свои позиции, как любимая жена Повелителя. Уехала с Шехзаде в провинцию, и в один из визитов Падишаха забеременела вновь. Дитя оберегали почти также, как если бы она была мальчиком, ее любили и почитали все во дворце. Неудивительно, что Айнур за столь короткое время в столице смогла привязаться к ребёнку, но просить о таком у Шехзаде, в обход его Валиде?
Так же неслыханно, как и ее поступок.
Осман молчал, пытаясь понять истинные намерения Хатун. Правда это, или лукавство, дабы привлечь внимание? Но разве может мужчина распознать подобное в столь неопытном возрасте? Скорее нет. Он видел перед собой наложницу, которая хотела быть полезной, а ей видимо этого не давали. Да, он не видел ее в покоях матери, и не думал, что она больше не присматривает за маленькой султаншей. Но  иногда видел ее в гареме, то за вышивкой, то за другим делом. Ей наверное было ... скучно в гареме? Но чего ещё ей, юной Хатун, желать? Она была не из тех, кто мечтает пройти по золотому пути, или все изменилось?
- Кто ты такая, Хатун?
Строже, хотелось быть строже с ней, чтобы больше не смела повторить такого. Ворваться в покои Шехзаде, кто вообще имел на такое право в этом дворце? Особенно, когда он ожидал здесь другую наложницу. Хранитель покоев должен будет ответить за это.
- По какому праву ты врываешься в эти покои? Или покидаешь гарем в столь поздний час?
Может быть она решила, что Осман вовсе ее не помнит? Столько временни прошло, отчего Шехзаде помнить и ее и тот разговор? Сколько девушек так коротали свои дни в гареме по ошибке, будто бы кто-то считал, что господин вскоре поинтересуется о ее судьбе.
-Айнур!
Он даже повысил голос, чтобы девушка подняла на него глаза. И когда она это сделала - жестом показал, что Хатун может встать и подойти. И когда девушка исполнила приказ, Осман теперь мог ещё ближе рассмотреть ее. От того вихря, который ворвался в его покои не осталось и следа, Шехзаде гадал, удастся ли увидеть его вновь.
- Это единственная твоя просьба?
Хотел ли он услышать ещё что-то? Разумеется, эта игра была теперь безумно интересной. В череде повторяющихся дней, споров и раздумий, он наконец-то получил глоток свежего воздуха, что-то выходящее за рамки. Пускай даже за рамки всяческих традиций и приличий.
А за дверьми хранитель покоев остановил процессию, сообщив калфе, что в покоях Шехзаде сейчас другая наложница. Кто именно - вскоре раскроется, стражник имени той девушки не знал, только лишь сказал, что это была светловолосая Хатун.
Бежная наложница умоляюще посмотрела на калфу, но та сделать ничего не могла, только лишь сочувственно положила ладонь той на плечо. Делать было нечего, хранитель покоев принял решение вернуть процессию обратно в гарем.

+1

5

Правила. Они разнились, но присутствовали всегда, и совершенно иной вопрос, что в родном краю бытовали совсем иные порядки, но и там порой приходилось сдерживать свою буйную натуру, вопреки желаниям. Но дома-то все всегда проще, чем на чужбине. Дома-то она княжеской дочерью была, а не бесправной рабыней, потерявшей корни и цель в жизни. И как тут не вспомнить старинное проклятие: "да не видать тебе родного порога". Знал ли спесивый московский княжич, что отомстил единственной выжившей за весь род, отомстил страшно и больно, и вернуть ему этот долг не представится возможности уже никогда. Никто и никогда не поймет часов боли и опустошения, сложившихся в медленно текущие дни и ночи, полные страшных снов. Никто, но она и не расскажет, слишком горда и высокомерна, даже в новой трудной жизни. В гареме нет подруг, а жаловаться кому попало слишком унизительно.
Строгий голос заставляет поднять глаза, на краткие мгновения озаряя османского чужеземного княжича пронзительным голубым холодом.
- Февронья, княжна Дмитровская, дочь Осипа Щедрого, - хочется сказать еще много, и в первую очередь, что она по рождению не ниже здешнего господина. И что Василько, которому в мужья ее отдали, относился к суженой более почтительно, и кланяться не заставлял бы вовек, унижая по пустякам. Почти окрик помогает прийти в себя. Она не дома, но продолжает лелеять глупую спесь и воспоминания о прошлом. Рабыня. Вещь, которая подчинена воле хозяина. Падать ниже некуда. Очередное о том напоминание вызывает лишь горькую улыбку, но и в ней нет ни капли раскаяния, гордо вскинутый подбородок прекрасно то демонстрирует.
Подчинившись чужой воле, девица заставляет себя встать и на неверных ногах приблизится к хозяину горницы. Пожелал, нужно исполнять, чего уж тут.
- А о чем еще вас может просить рабыня? - внешне она спокойна, но от прежней кротости не осталось и следа. Вот так поддашься порыву и трижды пожалеешь о содеянном. Уж лучше было бы сидеть в углу и покрываться мхом, как старый пень на лесной полянке. - Уж не пытаться же получить ваше внимание только потому, что один раз вы оказали небывалую щедрость и терпение, увидев во мне не вещь, но человека.
Шехзаде определенно вызывал уважение одной лишь манерой держать себя, уж Неждана-то знала, как это порой бывает тяжело. Но не признаваться же ему в интересе. У него таких интересующихся полный гарем, и каждая готова сопернице косы выдрать, если та перейдет дорожку. Нет, других девушек светловолосая не опасалась ни капли, но вот признаться в интересе не могла, считала это глупым. Ее сбивчивый лепет ничего не изменит. Уж тем более, что Господин и без того раздражен, хоть то и привычно не показывает.
- Прошу простить глупую рабыню, посмевшую омрачить ваши вечерние часы. Готова понести заслуженное наказание за неподобающее поведение, -пара легких шагов назад и княжна кланяется так, что тонкий шелк юбок растекается по полу белой лужицей.
- Если Аллаху то будет угодно, отныне не потревожу вас ни единым словом или жестом

+1

6

Он ведь никогда не был таким по отношению к наложницам, пускай она нарушила правило, пускай даже ворвалась в его покои, но ведь ничего плохого не сделала. Только в столь поздний час это было совершенно неприемлемо. Другие увидят в этом поступке гордыню, Шехзаде и вовсе не знал, что думать, особенно теперь.
Осман сделал ещё один шаг к девушке. Могло ли быть, что он ошибся в ее к нему отношении?
- Я совсем тебя не понимаю, Айнур.
И это было чистой правдой. Она смотрит на него холодно, словно он ворвался в ее покои, а не наоборот. Смотрит так, словно он обидел ее, или кто-то во дворце это сделал за него. Хочет ли она его внимания? Или причина ее просьбы проста и поверхностна?
- Разве я могу искать внимания той, которая его не ищет? Зачем мне поддаваться своему желанию, если ты не желаешь этого? Разве я похож на господина, который захочет сделать тебя своей наложницей без твоего желания?
Шехзаде чаще всего-то был откровенен и ценил это в других. Придворные часто ходили вокруг да около, особенно с плохими новостями, а видеть вокруг себя он желал тех, кто будет сразу переходить к делу, не умасливая и не расстилая узорные ковры перед ногами. С женщинами же дело обстоит иначе, их мысли словно вода, не уловить и не понять их, сколько бы не жил на свете. Однажды Валиде сказала ему, чтобы полюбить кого-то по-настоящему, нужно лишь желать сделать этого человека счастливым. Казалось бы, это так просто, когда ты наследник целой империи.
- Если ты считаешь, что была бы счастлива во дворце в столице, скажи мне об этом. Или может быть тебе стоит найти подруг по дворце?
Он улыбнулся, пытаясь подбодрить ее и немного расслабить. Пусть скажет, чего она желает, кроме той просьбы, что уже была сказана.
Осман спрашивал о ней главную калфу, а Турхан когда узнала о его интересе, тут же сказала, что девушка слишком гордая для того, чтобы вообще иметь возможность оказаться к Шехзаде ближе, чем сейчас. Слишком гордая, чтобы найти себе какое-то дело. Будто бы целыми днями вышивает в своих покоях и сторонится других, словно слишком хороша, чтобы общаться с простыми наложницами.
Но Айнур не знала, что даже среди обитателей гарема у неё есть покровитель. Главная Калфа считает ее девушкой способной, доброй и не обделённой талантами. Лишь тоска по дому и прежней жизни мешает ей обрести Новый дом. Возможно, если бы она больше общалась с другими обитательницами гарема, то узнала бы многое, особенно о самом Османе.

+1

7

Благородное происхождение измеряется не затейливыми нарядами и роскошной обстановкой, а воспитанием и умением вести себя в абсолютно любой ситуации. Когда-то Февронье наивно казалось, что подобная задача посильна. Однако юности свойственно ошибаться. Княжна Дмитровская смогла бы достойно принять равно высокое положение и смерть. Но принимать позор и падение ее так и не научили. Спасавшая неизменно холодная отстраненность раз за разом давала трещины в самых, казалось бы, обыденных ситуациях. Обычные девушки в происходящем и трудностей бы не увидели. И пусть гарем Манисы был гораздо спокойнее своего старшего брата в Топ-Капе, но и здесь ей неоднократно напоминали о нижайшем из возможных положений. И даже освобождение от ежедневных трудов и работы, что обыкновенно выполняют чернавки, не давало почувствовать себя лучше.
На что надеялась княжна, врываясь в покои Шехзаде? Правдиво говоря, ни на что конкретное. Просто понимала, что равный по положению может разделить ее смятение и тоску, помочь найти себя в новой жизни. Но все зависело и от желания наследника. Мог бы и взашей прогнать, не дав и слова вымолвить. Ан нет, слушал же, испытывая недовольство, но слушал и помочь по мере сил пытался. Только знания их и миры слишком различались, чтобы помощь вовремя подоспела.
- Счастлива? - синий взгляд на мгновение пронзает обладателя темных глаз, но своевольная девушка огромным усилием воли заставляет себя вновь опустить голову, как это требно в разговоре с господином. -Может ли быть счастлива птица, знавшая радость полета, но теперь посаженная в клетку? - в улыбке отчетливо угадывается горечь. - В большом дворце было легче лишь от того, что была возможность проводить часы с маленькой Султаншей. Нянчить новую жизнь для любой женщины по нраву. Так Творец нас создал
Пожать плечами, будто извиняясь за все девичьи слезливые глупости, которые османскому княжичу слушать приходится.
- Женская доля на наших землях слишком отлична. Но если в чем-то и есть сходства, так в том, что не женщине решать, кто станет ее мужчиной и станет ли. То решают старшие в роду. Мне такого счастья не отмерено в новой жизни. Среди вашего гарема множество красавиц и не пришлой лишать их шанса на светлое чувство.
С самой первой их беседы Айнур твердила, что не жаждет внимания Шехзаде. Нет, не ложь - здравый смысл. Но себе-то можно признать, что изначально в османском наследнике она увидела стать и воспитание, коего было гораздо меньше в нареченном, так и не ставшем мужем.
- Знаете, в родных землях, когда выдают дочь замуж, накрывают красным скорбным покрывалом и сажают в самый дальний и темный угол клети. Это значит, что в своей семье девица умерла, ушла навсегда в новый дом и род. Проводя положенные часы там, даже не думала, что умру в самом деле. А вот сбылось. Теперь не могу понять, где мое место, и есть ли оно вообще.
Она не была самой кроткой или воспитанной по здешним меркам. Не жаждала услужить кому бы то ни было, но она говорила абсолютную правду. То что ощущала, и делиться этим было можно только с умеющим понять. А здесь такой единственный.

+1

8

Видит Аллах, он совсем эту девушку не понимал! Неужели так плохо ей в этом дворце, неужели умерев в своем родном доме она не смогла возродиться здесь?
- Стража!
Слишком резким был голос Османа, и кажется он это тоже осознал, только взглянув на девушку. Когда один из молчаливых стражников отворил двери и вошел, поклонившись, Осман заговорил.
- Пускай Газанфер-ага придет, хочу видеть!
Ох, что творилось во дворце этим вечером? Одна наложница ушла - другая пришла, да еще и главного Евнуха Шехзаде пожелали видеть. Тучами заволокло гаремный двор, вот-вот буря разразится, да такая, какой этот дворец еще не видывал. Так и думал высокий грозный чернокожий мужчина, быстрым шагом приближающийся к покоям своего господина. Газанфер-ага был чернокожим евнухом, вы правильно подумали. Вот только ни один из живущих людей, увидев его хоть на городской площади, никогда не сказал бы, что этот человек является евнухом, да еще и гарема самого Шехзаде Османа, наследника престола.
Когда Газанфер переступил порог покоев Османа, юноша стоял к дверям спиной. Он ни слова не проронил, пока эти покои ожидали развязки случившейся истории.
- Шехзаде, вы желали меня видеть?
Газанфер бросил осторожный взгляд на наложницу, которая посмела потревожить Османа в столь поздний час, да еще и процессию приглашенной развернула. Ох, гром и молния ждут этот гарем, гром и молния. А когда узнает Турхан султан, об этом думать вовсе не хотелось.
- Газанфер, ... вверяю тебе Айнур Хатун.
Осман наконец удостоил девушку взглядом. Но что он увидел в этой минуту назад смелой девушке?
- О, Аллах, будто снова саван на нее надел. Бела, как снег.
- С этого дня, пусть везде следует за мной. Тебя предупредят всякий раз, когда это будет нужно. Выйду в сад - приведешь ее, на охоту поеду - приведешь, в город решу пойти - и она пойдет!
Слишком строго, Осман, придержи лошадей!
Его голос звучал так, словно наказание он приготовил для девушки, а не наоборот.
- На войну еще не решил, но наверное нет, не возьму.
Он улыбнулся, смягчаясь. И вообще, почему он разозлился на юное создание? Почему она в один миг столько эмоций вызывает? И откуда такое странное желание и такие решения? Осман не знал, зато умудреный опытом Газанфер знал, ведь мужчин он видел насквозь. Как султана видел много лет назад, впервые приведя ему Турхан Хатун, так и Османа видел сейчас.
Шехзаде снова подошел к девушке, близко очень, чтобы сказать то, что ей предназначалось.
- В своем доме девица умерла, ушла навсегда в новый дом и род. Забыли ее, нет ее, умерла. Другая девушка на ее месте стоит, в другом месте и времени. И место ее теперь рядом со мной.
Понимай, как хочешь, Хатун.
Он кивнул Газанферу, что тот может увести девушку в гарем.
- Шехзаде, а ... Амине Хатун?
Хатун? Какая еще Хатун?
Осман наконец вспомнил, чем вообще этот вечер должен был закончится.
- Нет, не приводи.

+1

9

Все в этом мире, рано или поздно, кончается. Кончилось и терпение очень воспитанного человека. И с чего, ты, глупая, взяла, что он будет нянчится с твоими бедами и  выполнять твои просьбы, - слишком запоздало напоминает себе белокурая.
В голосе Шехзаде слишком явно угадывается сталь и привычка повелевать. Разъярился. Как и любой уважающий себя мужчина, столкнувшийся с многочисленными девичьими прихотями, требующими немедленного и неукоснительного исполнения. Он господин, вольный делать с вверенными девушками все, что посчитает нужным. Может и милостью одарить, а может и приказать лишить жизни. Скажи о своем намерении сейчас Шехзаде прямо, и княжна вела бы себя совершенно иначе, но холодный и властный тон хозяина горницы рождает противный липкий страх. Такой же, какой был и в руках наглого московского княжича, продумавшего собственную месть за поруганное достоинство в самых мельчайших деталях. Перед глазами невольно возникают старые картины, часто посещающие сны. Тело цепенеет, и Февронья не замечает, как ногти впиваются в белоснежную тонкую кожу, не знавшую никогда трудной работы. Даже боль не способна вернуть чувство реальности, есть только испуганная девка в толпе глумящихся чужих дружинников и мерзкий враг, лишивший всего, что дорого.
Одного лишь взгляда на вошедшего главного евнуха хватило, чтобы окончательно потерять чувство реальности.Распоряжение Шехзаде обращенное не к строптивой рабыне, но к верному слуге воспринимается разумом плохо. Будто бы сквозь толщу воды, со дна озерного. Так, помнится, они любили баловаться со старшим братом. И баловались долго, пока не напугали Любаву. Ох досталось потом обоим от обычно спокойной нянюшки так, что ноги потом долго от гороха ныли. Все, на что способна сейчас славянка - это на восприятие чужих интонаций. Грозную и недовольную, отчеканивающую холодным тоном распоряжения и почтительно-вежливую, эти распоряжения вынужденную приводить в исполнение. Остальные силы уходят на то, чтобы  не позволить беспамятству завладеть разумом и телом.
Она так и застыла на ковре, окутанная белоснежной юбкой собственного платья. Единственным относительно достойным нарядом, отличающимся от простых рубах и жакетов, распространенных среди большинства не отмеченных династией наложниц. И это платье было очень простым, но собственноручно сделанная вышивка, вившаяся тонким серебристым узором по подолу и рукавам, к нему очень даже подошли. Снизошедший до строптивицы Господин озвучивает собственную волю, да так мудрено, что княжна даже порыв переспросить заталкивает глубоко внутрь. И без того гневается, не испортить и уже заведомо плохое дело. Остается только поклониться и в сопровождении темнокожего странного евнуха покинуть господские палаты.
И тут можно было было радоваться отдельным покоям и отсутствию любопытных глаз. Хвалило и одного прохода по общей зале. Перешептывания еще вытерпеть можно, а расспросы были бы выше сил. В эту ночь Неждана почти не спала, ворочалась с боку на бок, съедаемая беспокойством. И утром легче не стало, а к полудню, когда явился все тот же главный евнух и приказал следовать за ним, стало еще хуже. Обрывки вечерних бесед виделись, как в тумане, и можно было только гадать, к чему приведет этот визит. Руки трясутся, когда рабыня застегивает мелкие пуговички светлого платья, и ага едва ли не шипит, наблюдая за слишком долгим копошением вверенной девушки. Но одевание окончено, и славянка послушно следует за провожатым, не ведая куда.

+1

10

Утром до или после завтрака Шехзаде по обыкновению заходил к Турхан Султан, чтобы просить у матери благословения на текущий день. Сегодня он сделает это после завтрака, так как отчего-то думал, что у матери было что ему сказать. Дабы избежать этого разговора, нужно было занять день делами. Покинув покои Осман остановился у дверей, бросил взгляд на наложницу, которая стояла сложив руки и чуть присев в поклоне. Кроткая и тихая, ни следа вчерашней смелости, может только волнение. Удовлетворенный увиденным, он последовал дальше зная, что она должна теперь следовать за ним, куда бы он не шел, если нет иного приказа.
- Шехзаде Осман Хазретлери.
Двери покоев матери отворились, Осман вошел в ее комнаты с беззаботной улыбкой. Так было всякий раз, когда он видел свою маленькую сестру. Малышка стояла в своей небольшой кроватке, держась руками за резные перила. Она могла уже ходить своими маленькими ножками, держась за чью-нибудь руку.
- Валиде Султан.
Юноша поцеловал руку матери и приложил ее к своему лбу, отвлекая султаншу от девушки позади него.
- Как поживает моя маленькая султанша?
Осман подошел к кроватке и взял на руки улыбающегося ребенка. Та тут же попыталась схватить брата за усы, чем вызвала его веселый смех. Боль от собственной потери немного притупилась. Аллах отбирая всегда дает что-то взамен.
- Время очень быстро летит, Валиде. Скоро султанская дочка заговорит и потребует себе личные покои.
Валиде было в радость смотреть на любовь своего сына к сестре. Она всегда мечтала, чтобы у Шехзаде  были братья и сестры, чтобы было кому стоять за его спиной, если ее не станет. Но сейчас внутри султанши было беспокойство. Осман привел эту наложницу, которую она отдалила от себя, и ничего хорошего от этого выйти не могло. Она знала уже, что наложницу отправила Валиде Халиме Султан. Какие мысли были в ее голове?
- Айнур.
Тон голоса был вполне отрезвляющим. Осман протянул девушке ребенка, и та проворно взяла малютку на руки. Помнила ли ее маленькая султанша - вряд ли, но теперь у них появилась возможность познакомиться вновь. Шехзаде с матерью чуть отошли в сторону, Осман скорее для того, чтобы взять любимое лакомство с утреннего стола Турхан.
- Сегодня буду в городе Валиде, нужно уладить несколько дел.
Беспокойство на лице султанши стало вполне явным.
- Осман, сынок, ... прошу тебя, ради Аллаха, будь осторожен. Многие глаза сейчас устремлены на наш дворец, змеи так и ждут, когда мы оступимся.
Осман вздохнул, иногда его Валиде слишком драматизировала.
- Нет никакого беспокойства, Валиде Султан.
Шехзаде иногда называл ее так с улыбкой, сложно намекая, что когда-нибудь ее так будут называть все.
Так они покинули и покои госпожи, направляясь в выходу из дворца. Осман не думал об Айнур сейчас, не размышлял, как долго она уже не выходила из этого дворца, взволнована ли она. Он вспомнил лишь, когда увидел небольшую процессию у канюшни. Газанфер старый лис все предусмотрел. Одна из наложниц держала на своих руках теплую накидку для девушки, а оседлан был всего один конь, принадлежащий Осману. Шехзаде понимал, лучше пусть сам побеспокоится о девушке, чем она расшибет себе лоб, никто ведь не знал, умеет ли она вообще обращаться с лошадьми. Оседлав своего белоснежного скакуна, Осман протянул руку девушке, позволяя ей сесть впереди себя, словно ребенка вез, это его повеселило. Конь заржал и затопал передними ногами.
- Ну-ну, она ведь как перо легкая. А ты не бойся, я тебя держу.

+1

11

Послушно следуя по коридорам дворца, она даже не предполагала, куда ее ведут. Тревога не отпускала до самых дверей покоев Господина. Однако ага оставил ее перед дверью и велел ждать Шехзаде. Страшно, но уже не настолько жутко, как было ранее. Если бы княжич желал наказать строптивицу, точно не стал бы этого делать сам. Ни единого звука, лишь выученная поза почтения, глаза на вышитый подол платья и грациозный поклон. Наставники могли бы ей гордиться, только сейчас это мало волновало. Тихой и безмолвной тенью следовала она за гордо ступающим молодым человеком. У двери же покоев Турхан Султан славянка остановилась, не понимая, стоит ли входить, однако жест одного из сопровождающих заставляет переступить порог покоев, в которых была всего лишь раз. Кажется ее почтительного поклона Валиде даже и не заметила. Дело ли старшим обращать внимание на простых рабынь, которыми полнится гарем. Славянка ощущала себя невольно подслушивающей беседу матери и сына, пусть и стояла поодаль. Щеки алели от такого невежественного поступка, но возразить она не имела права. Ослушаться приказания куда как страшнее.
- Шехзаде, - с очередным поклоном взять на руки маленькую султаншу, успев поблагодарить благодетеля одной мимолетной улыбкой. Конечно же Диляра Султан ее не помнила, слишком много времени успело пройти. Но маленькая девочка с интересом рассматривала и трогала крошечными ручками скромные украшения наложницы. Особенно по нраву пришлась малышке тонкая снизочка плохо обработанных янтарных бус - единственного сокровища Айнур, ради которого пришлось расстаться с хорошей долей собственного жалования. Славянка получала истинное удовольствие от общения с несмышленышем. Девочка же отличалась подвижностью, живым умом и красотой. Передавать ее на руки нянек ой как не хотелось, но делать нечего. Зато в кулачке Султанши осталась та самая снизка бус, и Февронью такой исход совершенно не расстраивал.
А потом они вновь шли, и рабыне казалось, что в сторону противоположную от нутра дворца. Свежий воздух был подобен подарку, а уж когда вышли к конюшням... С трудом княжна заставляет себя двигаться степенно и неторопливо. Но ничто не мешает рассматривать окрестные пейзажи и непривычно тонконогих лошадей, сильно отличающихся от привычных крепких и тяжелых.
Тихо поблагодарив девушку, что помогла облачиться в накидку и покрыть светлые локоны почти прозрачным полотном, Неждана послушно устраивается впереди держащего Шехзаде.
- Если я чего-то и боюсь, мой Господин, так это того, выдержит ли такая стройная лошадка двоих седоков.
Места немного, потому приходится прижаться спиной поплотнее к спутнику, но тот и не возражает вовсе.
- Мне было лет десять, если не меньше, когда додумалась увести без взрослых из конюшни батькиного боевого коня. Уголек был огромным и обладал скверным норовом. Только представьте, как мне потом досталось и от коня и от батьки, - она совершенно искренне улыбается, с интересом рассматривая не виденное раньше.
- Здесь совсем непривычно, но очень красиво, - чуть смущенно и тихо, но восторг в голосе различить можно.

+1

12

Неподалёку их ожидала личная охрана Шехзаде, состоящая из крымских воинов, известных на всей территории Османской Империи. Верные ему одному они ему же и подчинялись. Честь для них была куда важнее любого иного.
Лошадь Османа трусцой обогнала охрану и теперь медленно двигалась в сторону города. Путь был не такой уж долгий, но весьма интересный. По обе с стороны от дороги был лес, солнце проникало сквозь кроны деревьев, лаская путников, но не обжигая. Неподалёку слышался шум реки. Разумеется, лес охранялся, никто бы не сунулся в сады близ дворца, а если бы и посмел, ничего хорошего не ждало.
- Ты за неё не бойся, Хатун. Она только с виду хрупкая. Но более быстрого коня во всей Империи не сыщешь.
Подарок Повелителя на четырнадцатилетие Османа. Верный спутник в охоте и возможно, когда-нибудь и в походах.
- Украсть коня пожалуй поступок куда более заслуживающий наказания, чем проникновение в покои Шехзаде.
Осман пришпорил коня, дав таким образом понять, что разговор окончен, или возможно то, что дело с ее проступком ещё не закончено, а наказание ещё ее догонит.
Прежде чем въехать в город, Осман накинул на голову капюшон своего темного простого плаща. Они добрались до центральной площади, которая сегодня охранялась небольшим полком янычар и спешились. Первым слез Шехзаде, подав руки наложнице, та буквально сползла в его объятия.
Совместить приятное с полезным было лучшим решением сегодняшнего дня. Айнур не хотела его внимания, но ведь она просто его не знала. Пережила многое, может ей просто нужно понять, что судьба так просто ей бросает в пучину. Взяв девушку за руку, Шехзаде последовал в здание из белоснежного кирпича. Внутри их ожидала процессия из людей в светлых одеждах. Возглавлял ее престарелый Кади, главный судья Манисы. Сегодня Осману предстояло выслушать несколько дел и принять решения. Результаты будут доложены его отцу-Повелителю.
Через несколько минут Осман уже расположился на месте, которое обычно занимал Кади, а Айнур была за ширмой прямо за его спиной. Первое дело по обыкновению имело семейный характер.
Просящие изложили суть проблемы. Мужчина был женат, в браке было трое детей. Она взял новую жену, молодую, а первую выгнал из дома, запретив детям с ней общаться. Просить пришёл ее старший сын, который тоже был женат, и в браке у него тоже было трое детей. Всем это большое семейство жило в одном небольшом доме. Осман выслушал просящего и вызвал сперва его мать, потом отца и его новую молодую жену, которая имела наглость поднять глаза на Шехзаде. Она была красива весьма, и знала цену своей красоте. Осман даже на мгновение залюбовался.
- Ты, Исмаил, если желаешь взять вторую жену, должен обеспечивать ее, как первую. Поэтому либо выгони её из дома, либо верни свою первую жену домой. Помимо этого, твоя первая жена является старшей, она подарила тебе троих детей-наследников, которые обеспечивают тебя. Отныне старшим в твоей семье будет твой старший сын. Ты и твоя вторая жена - вверяю вас твоему старшему сыну.
Мать и дети обнялись, а нерадивый бабник, променявший свою первую жену на молодую красавицу, схватился за голову.
Дальше последовало еще несколько простых дел, которые уже через час изрядно утомили Османа. Нос традиции есть традиции. Когда-то суд закончился, Шехзаде приветствовали у выхода из здания горожане. Айнур была поодаль, но в его поле зрения.

+1

13

За проведенные на чужбине месяцы много ли удавалось увидеть княжне? Конечно же нет. Сказками  пичкали с первого дня, да только проку от тех сказок. Говорили, будете жить в роскоши и неге, но при этом наряжали в простые домотканые платья, разве что не царапавшие кожу. Да и то не ради их удобства, а потому, что любая из девушек была не более чем товаром. Племенной кобылой на торгу, вокруг которой собираются равно и знатоки породы и праздно шатающиеся зеваки. Вкусно кормили? Кто-то из рабынь утверждал, что так оно и было, но на вкус Нежданы еда была непривычной и сильно отличалась от узнанного с детства. даже хлеба нормального тут отродясь не сыщешь, только какие-то лепешки, в которых ни пышности ни сытности не было. С первых дней княжна гадала, неужто здесь нет искусных женских рук такое лакомство справить. дали бы ей ход к печи, да мучицы хорошей, уж удивила бы. Но посмеялись бы только и в очередной раз напомнили, что девкам в неге и праздности жить надо. Да кому нужна такая нега, - искренне негодовала славянка. Нельзя женщине лениться, от того она дурнеет и в разуме повреждается. Но в чужой земле и порядки чуждые. Бушуй не бушуй, а толку не будет.
Но видят мудрые Боги, терпение и смирение княжны уже иссякли, потому и послали терпеливого бусурманина, стойко переносящего девичьи капризы. В этот чудесный день, стоило только девице убедится в том, что ничто ей уже не угрожает, появились мысли о заготовленном давно подарке умеющему слушать господину. Ту рубашку она вышивала медленно и аккуратно, располагая на тонком дорогом полотне затейливые растительные узоры. Могла бы поселить и птиц с привычными обережными вязями, но такое здесь точно не поймут. Странный этот Аллах такую красоту запрещает, но он вообще бог непонятный, пусть и учение его усиленно разбирали на занятиях. Конечно же, крамольными мыслями светловолосая ни с кем не делилась, предпочитая пользоваться привычными здесь формулировками и обращениями к Всевышнему, так меньше вопросов и недовольств со стороны наставниц и евнухов.
Путь окончился на большой площади, где княжна послушно проследовала на указанное место, тщательно скрытое от посторонних глаз. Охранники княжича на нее же и не пытались смотреть, почтительно опускали глаза, как и она сама перед господином, когда пыталась следовать рамкам этикета. А дальше было судилище, абсолютно привычное и родное сердцу. Видимо, и здешние правители разбирали тяжбы вверенных им людей. Неждана, искренне закипала, слушая рассказ о судьбе первой жены пожелавшего взять молодуху, вопреки уважению к старшей. Ну, предположим, здешние мужчины могут иметь несколько жен, но как можно променять первую, подарившую наследников, заслужившую положение старшей и опытной во всех домашних делах, на неизвестную молодку, непонятно, не окажется ли она еще и пустоцветом. Любая жена мужу пока первенца не родит, уважения в полной мере не заслуживает. А просители продолжали идти, и все их речи были настолько привычны, что стоило бы закрыть глаза, можно было представить, что восседаешь на резной скамье в своих землях, и слушаешь пришедших. Но все заканчивается, и теперь нужно покинуть белостенный дом. Но пока наследник занят, девица, не скрывая интереса рассматривает окрестности.

+1

14

Осман всегда считал, что справедливым быть не сложно, если жить, согласно своей вере, поэтому вынесение приговоров не было для него утомительным. Другое дело, никто не скажет тебе, кто из людей врет или лукавит. Смотришь на человека и видишь одно, а на деле - совсем иное.
Вот он смотрел на Айнур, с каким интересов она рассматривает все вокруг, стоя чуть поодаль от них. Рядом была личная охрана Шехзаде, поэтому за наложницу он не волновался. А что видели другие? Люди вокруг несомненно решили, что она - любимица наследника, иначе зачем ему брать ее с собой. Женщины могли подойти к ней и самые смелые пользовались такой возможностью. Среди них была уже не молодая женщина, казалось бы ее вообще никто не заметил. Она подошла близко к Айнур, вложив той в руки небольшой мешочек с только ей одной известным содержимом.
- Да, вижу совсем скоро это случится. Послушай меня, девочка. Всевышний выбрал тебя, ты явишь на свет ребёнка, трижды избежит он смерти, дважды перенесёт предательство, молодым займёт место своего отца. Но ты будешь рядом с ним, и ещё одна такая же как ты. Обе будете матерью ему, одна по крови, другая - нет. Каждая будет нести свой крест.
- Что ты болтаешь!? Девушку пугаешь! Уходи, пока цела!
Один из стражников погнал женщину, но той уже словно и след простыл. А тем временем в толпе раздался крик. Один из охранников Шехзаде упал замертво, сам Осман схватился на руку, на ладони был сильный порез. Нападение. Только безумец нападет на Шехзаде в толпе. Народ разбежался в разные стороны, но смелые мужи быстро изловили нападавшего. Если бы не стражники, убийцу разорвали бы на куски. Но тот уже итак навлёк проклятие на себя и весь свой род, пролив кровь члена династии.
Разумеется, Осман испугался. Он не ожидал подобного. Кто вообще может желать ему смерти? Или же вред хотели причинить Повелителю? В любом случае, скоро Султан узнает об этом происшествии, вопреки желанию Османа. Охрана оттеснилась их обратно в здание суда. Тут же пригнали лекаря, чтобы обработать рану Шехзаде. Было принято решение разогнать толпу и отбыть во дворец. Все дальнейшие  дела пришлось отменить.
- Айнур, как хорошо, что далеко стояла от меня. Больше не возьму, во дворце будешь, в гареме будешь!
Он ладонями дотронулся до ее щек и поморщился от вида белоснежной тряпки, которую намотали на его руку. А потом он обнял наложницу, сам удивляясь своему поступку.
- И не дрожишь даже, смелая моя Хатун. Или расстроена, что меня не убили?
- Ай, Аллах, Шехзаде, что говорите такое?!
Всплеснул руками евнух гарема, которому тоже пришлось ехать в свите, дабы присмотреть за Наложницей или помочь в случае чего.

+1

15

Умный правитель никогда не станет скрываться от вверенных ему людей - истина усвоенная с пеленок. Князь Дмитровский личным примером показывал старшему сыну и дочке, как с народом вести себя надобно. Любопытно было видеть, что и здешний княжич действует подобно. Разве что свита поболе, но традиции-то различаются, осуждать за соблюдение завещанного предками стоит ли?
Внимание женщин в первые мгновения Неждану удивляет, ведь бесправная девка здесь, в отличии от них, пусть бедных, но свободных. Но не объяснять же им такие истины. Если с Шехзаде рядом, значит, важная птичка, вот потому-то и каждая пытается запомнить ее лицо, коснуться края одежд или оказаться поближе, если Аллах позволит.
Февронья заставляет себя улыбаться и приветливее встречать чужие взгляды. Женщины верят в ее счастливую звезду, так пусть будет так, ни к чему их разочаровывать. Жаль, что нет возможности подарить им что-то маленькое и памятное или раздать вкусности, но о таком никто из свиты даже не подумал, другие заботы были.
Громкий шепот оказывающейся слишком близко женщины заставляет замереть подобно кролику перед хитрой лисицей. Светловолосая внимательно вслушивается, стараясь запомнить сказанное, но чем больше понимает, там холоднее внутри становится. В родных землях пророчиц одинаково почитали и христиане и староверы. Не сами те люди говорят, а их устами спускается с неба истина. Страшна она оказалась в этот раз, ой страшна, вот только княжна испуга не выказывала, разве что стала немного бледнее обычного. За пророчества, плохие иль хорошие плата требна, потому девица спешно пытается понять, что могла бы преподнести в дар, да только не успевает. Вложенный в руки мешочек остается у нее, а ведающую судьбу женщину стража торопливо оттесняет подальше. Сколь не искала славянка след в толпе, да так и не увидела. Но видимо боги решили, что событий для одного дня мало. Крик заставляет развернуться в противоположную сторону, да так скоро, что вуаль, укрывающая светлые волосы, падает на плечи, обнажая голову. Правда в тот момент княжна этого еще не осознает. Все силы уходят на попытку быстрее оказаться рядом с Шехзаде. Какое-то время требуется, чтобы охрана не препятствовала ее приближению, и едва девица успевает оказаться за спиной княжича, их обоих заталкивают в терем, где проходило ранее судилище. Алая полоса на ладони заставляет оцепенеть, но рабыня уговаривает себя увидеть небольшую царапину. Такое со всеми бывает, а вот лежащему снаружи человеку уже никто помочь не сможет, и пусть его смерть была трижды благородной.
- Не наказывайте меня за чужой проступок, моей вины в том нет, - совсем тихо произносит девушка, совершенно забывая о все еще зажатом в руках странном подарке. Касание заставляет замереть, встречаясь взглядами. Вокруг чужие взгляды, но почему-то сейчас это абсолютно не волнует. Сам же сказал, запрет в гареме. Значит подобного больше не повториться. Осман бы о ней даже не помнил, если бы не дерзкий визит в его покои, закончившийся настоящим моментом.
- Простите, Шехзаде, не думала, что раненная ладонь мешает трезвому мышлению, - вот теперь услышавшие будут явно возмущены ее дерзкими речами, но в нынешнем состоянии выбирать осторожные обороты просто не выходит, благо ни на кого можно не смотреть, утыкаясь в шитье дорогой одежды наследника - Если умрете вы, мне жить тоже не за чем.

+1

16

-Шехзаде, первый янычарский корпус ждёт у ворот. Они готовы сопровождать нас до дворца.
Этой было верным решением, ведь убийца мог быть не один, и кто-то возможно ждет нового момента.
Осман кивнул, ощутив, как Айнур прильнула к нему. Эмоции приятные, не поспоришь с самим собой. А ее слова, словно мёд. Мягкие полосы щекотали его шею, и этот приятный запах ни с чем не спутаешь. Удивительно, но каждая девушка, встреченная им во дворце, обладала своим уникальным запахом, будь то цветочный аромат или запах терпкого кофе. Айнур пахла весенними цветами, но Шехзаде не мог вспомнить  название.
- Я и правда не понимаю тебя, Хатун. Ты не желаешь понравится мне, но и жить без меня на этом свете не желаешь.
А пот потом даже как-то строго посмотрит на нее.
- Ты будешь жить, Хатун, потому что я прикажу тебе. Даже если меня не станет - будешь жить.
Осман верил, что каждому уготована своя судьба в этом мире и в следующем. Те, кто расстанутся в этом, будут вместе в другом. Этот мир для испытаний, награда будет ожидать праведников на другой стороне. Вечная жизнь с теми, кого-то ты так сильно любил и кто покинул тебя. Османа на той стороне ждёт сын, Великая Валиде Султан ждёт на той стороне. Он часто думал о том, что когда его путь на земле будет окончен, он уйдёт в покое. Те, кто уходят, обретают покой, оставляя позади себя любимых, скорбящих и страдающих. Смерть ворует наших любимых, ничего не оставляя нам взамен.
- Но ты можешь быть спокойна, даю слово, что не оставлю тебя.
Осман обнял девушку, ведь должен был успокоить и уверить в том, что все обошлось. Приключение не рядовое, потребует тщательного расследования, но ее это уже не касается. Вскоре они отбыли во дворец.
Путешествие с янычарским корпусом было куда быстрее. Никто уже не разглядывал красоты города и окрестностей. А у дворцовой канюшни их уже ждали обеспокоенные слуги. Айнур отвели в сторону и вскоре она уже в окружении пары гаремных девиц шла по узким коридорам гарема, после снова оказавшись в своих покоях.
Но спокойствие и одиночество длились не долго. В дверях покоев появился Ага-Кизляр, он протянул Айнур фиолетовый платок.
- Это подарок от Шехзаде, Хатун. Знаешь, что это означает?

+1

17

Утро началось с неуверенности в собственном будущем, что сменилась положительными эмоциями. Но было что-то символичное в напряженной атмосфере вокруг. Стоило только поверить с светлые дни, как кто-то сверху напомнил о скоротечности сущего. Лишь по счастливой случайности наследник не оказался на месте погибшего солдата. Странно, но в ту минуту девица совершенно не думала о собственной участи. Просто не желала увидеть Шехзаде лежащим в луже крови, как когда-то видела брата. Страшная картина, такого не пожелаешь никому, особенно тому, кто был к тебе неизменно терпелив и добр. Вокруг суетятся слуги и охрана наследника, но Февронье абсолютно безразлично происходящее вокруг. Он здесь, рядом, можно прижаться, наслаждаясь чужим теплом. Такого щедрого подарка в ее жизни больше не будет, не может быть.
А потом Шехзаде говорит, но теплые интонации в голосе совершенно не вяжутся со строгостью во взгляде. Шутит ли он или серьезен? А, может, пытается сказать гораздо больше, чем могут вместить в себя привычные слова? Светловолосая не может подобрать достойного ответа, потому просто прижимается щекой к ладони османского княжича. Он мудрый, все сам поймет.
Но и эти мгновения бесследно проходят. Пора покинуть небезопасное место, но так не хочется разрывать кольцо обнимающих рук. Обратный путь гораздо быстрее. Воины напряжены до предела, а в голове девицы совсем не те мысли, которые должны. И вновь высокие стены, отрезающие от свободы и напоминающие о множестве правил. Приходится уйти так быстро, что не удается даже попрощаться. В своей комнате она не находит себе места. Все попытки взять себя в руки терпят неудачу. Вновь и вновь в памяти всплывает крик воина, но после него и теплые объятия, дарующие покой и заботу. Маленький мешочек все еще зажат в ее руках, но требуется время, чтобы развязать тугие тесемки. С удивлением за темной материи Неждана извлекает нежно-медовый прохладный камень, который нагревается в ее руках. Может стоит найти кого-то сведущего и рассказать о подарке? Но к кому пойти? Размышления прерывает открывшаяся дверь. Девица откладывает странный дар и торопливо поднимается на ноги, легким поклоном приветствуя главного Агу гарема.
- Шехзаде хочет меня видеть? - в ровном голосе опытный евнух наверняка определит нотки волнения, но Февронья просто не способна поверить в происходящее. Остаток дня запомнился плохо. Были бани, единственное, что было почти привычно для княжны дмитровской в новой жизни, были наставления, которых хватило еще во времена обучения, было и нежно-голубое тонкое платье, не похожее на имеющиеся наряды. На светлые волосы ложится лишь тонкая нитка мелкого жемчуга, но мысли заняты совсем не внешним видом. Взгляды других рабынь не отличаются добротой, когда в сопровождении необходимой свиты славянка проходит по общей зале, но Неждана не смотрит на них, лишь крепче сжимает взятый с собой сверток. Калфа искренне не понимала, зачем рабыня намерена что-то нести с собой, но увидев работу, сдалась, похвалив умелицу.
Еще у самых дверей покоев не верится в реальность происходящего. Это может быть только сном, и княжна большее впивается ногтями в ладони в попытках проснуться. Но нет, боль подтверждает реальность происходящего, а двери горницы закрываются за ней.
- Шехзаде? - в тихом голосе смущение, рабыня приседает в положенном поклоне, не смея поднять глаз на господина. Сверток крепко сжимают побелевшие пальцы.

+1

18

Валиде узнала обо всем. О том, что он взял девицу с собой в город, о нападении, о ране. Тут же во дворце появился уважаемый лекарь, осмотревший рану Шехзаде и уверивший султаншу в том, что никакой опасности нет. Яда на оружие не было, убийство должно было быть хладнокровным. Турхан распорядилась, чтобы семью война обеспечили всем необходимым, она взяла их под свое крыло, как и полагалось. Дошло даже до того, что юную дочку она взяла в свое окружение, та теперь могла сделать головокружительную карьеру в гареме, но была так несчастна и всю ночь оказывается проплакала. Она потеряла отца, а теперь оставила позади привычную жизнь, но ее можно было понять. Валиде позаботится о ней, а потом найдет достойного мужа. Ее отец отдал жизнь за будущее династии, как считала Турхан Султан - за будущего султана. Разве может быть смерть более благородной?
Османа наконец-то отпустили из цепких рук матери, и он мог заняться своими обычными делами. Лишь одно дело он поручил главному Евнуху гарема - а именно передать Айнар приглашение в его покои, и сделать это так, чтобы об этом узнать могли только лишь тогда, когда возвращать девушку будет уже поздно. Султанша искренне полагала, что девица принесет во дворец одни несчастья.
А теперь эта девицы присела перед ним в поклоне, ее светлые волосы обрамляли ее лицо, украшение не позволяло полностью закрыть его. В руках она держала какой-то сверток. Необычно.
Осман подошел к ней, взял за плечи и помог подняться. Он был одет также, как и ночь назад, когда она ворвалась к его покои, как ураган. Возможно Турхан Султан права, но правы и мудрецы, которые говорили, что в любви хороши все средства.
- Я позвал тебя, чтобы рассказать одну историю. Айнур.
Ее глаза, такого же небесно-голубого цвета, как и его. Шехзаде отчего-то представил, каких красивых детей она может ему родить.
- Однажды, очень давно, один султан так сильно любил свою султаншу, что не мог расстаться с ней даже на время похода. Но в своем главном сражении султан проиграл, он попал в плен к народу, с которым мы ведем кровопролитные войны уже несколько поколений. Их правитель был настолько жесток, что сделал с султаншей ужасную вещь. Султан был вынужден смотреть, и умер в горе и огонии. С тех пор, наши женщины охраняются и оберегаются, как самое дорогое, что у нас есть. Может быть гарем - это золотая клетка для тебя, но для меня - это уверенность в твоей безопасности. Это не просто традиция, это то, как мы живем. То, как ты будешь жить. Если ты сказала правду, и для тебя нет жизни без меня, прими эту новую жизнь рядом со мной, Айнур.
Еще день назад она не знала, не ведала, что судьба приготовила для нее.

+1

19

Могла ли она подумать, что однажды окажется в покоях господина не из-за собственной дерзости, а получив то, что получить желают все девушки гарема. Нет, подобных дум даже не возникало. Как и не было желания красоваться перед княжичем, пытаясь перетянуть на себя чужое счастье. Гордость можно обуздать, но исчезнуть она не может. Не дело девке бегать за парнем, ой не дело. Но даже в создавшейся ситуации не кокетничала, а оказалась интересна лишь по странному стечению обстоятельств или по воле богов, кому и что милее.
Нежные руки помогают подняться с колен, и девица замечает, что повязка на руке тоньше и аккуратнее прежней, значит, все обошлось, слава Всевышнему. Но вопрос замирает на губах. Шехзаде ведет неторопливую речь, остается только внимать. Княжна послушно присаживается на подушки, все еще держа свою ношу. В его речи есть доля истины, но и здесь пытливый ум рабыни пытается искать лазейки.
- Учителя не трудились объяснять, почему в этих землях все так, а не иначе. А все пояснения неизменно сводились к воле Аллаха, -в задумчивости теребит светлый локон княжна, - Это придумал кто-то мудрый, и не одной гордячке противиться древним порядкам. Но и я знаю, что ни одни крепкие стены не способны спасти женщин. Видела и на себе ощутила. Коль не затаивший обиду сосед, решивший отыграться на последней в роду, что не успели умертвить, и сама бы давно по земле не ходила. Но судьба распорядилась иначе.
Внешнее спокойствие не особенно вяжется с побелевшими костяшками от крепко стиснутых пальцев. Не жалуется, лишь правду говорит. Смерть по пятам ходила и в затылок дышала, да к себе не забрала, к худу, к добру ли.
- Я не обманывала вас, Шехзаде, - румянец окрашивает щеки, и девица не в силах взглянуть в лицо господина, - не отличаюсь кротостью и смирением, но пытаюсь вести себя достойно, если на то будет воля Аллаха.
Она не самая воспитанная или образованная здесь, не самая послушная, но отчего-то фиолетовый платок сегодня достался именно княжеской дочери. А давеча и сам Осман ее обнимал, крепко прижимая к себе и беспокоясь, многим ли так везло? Если судить по количеству завистниц и малому числу богатых нарядов в гареме, совсем немногим. Но у Османа выбор тоже богатый, и его интерес может погаснуть столь же быстро, что и начался. Но о плохом думать не хотелось. Так некстати всплыли в памяти слова пророчества сегодня услышанного. Пугало и манило одновременно. Но кто знает, провидица ли или обыкновенная обманщица.
- Шехзаде, знаю, что это дерзость с моей стороны, но простите за нее, - девичьи пальчики аккуратно разматывают небольшой сверток, - учителя твердят, что прошлое надобно забыть, но быстро сделать то невозможно. Это один из обычаев моей родины. Девица, обязательно дарит нареченному рубаху, самолично сшитую и вышитую. Я потратила на нее много времени, с самой первой нашей беседы в большом дворце, но никогда не думала, что отдам ее законному владельцу.
Тонкая белоснежная рубаха, с затейливым узором по рукавам, подолу и вороту аккуратно ложиться на соседнюю подушку, и княжна вспоминает, как солидную долю первого жалования потратила на отрез добротной ткани, как просила помощи у калфы, объяснявшей,какими способами кроятся здешние одеяния, как проводила вечера за неторопливой вышивкой, как с отвычки исколола себе пальцы и боялась заляпать алыми каплями тонкую материю.

+1

20

Осман тоже был гордым юношей, он никогда бы не стал принуждать к чему-либо девушку, которая этого не желала сама. Что ж, Айнур призналась ему, что слова ее были правдой. Ей не за чем жить пи этой земле, если не будет его. Их то правда, с какой стороны н посмотри на неё. Теперь Хатун - часть его гарема. Если пропадёт он - пропадёт и она. Ее либо выдадут замуж, а девушки из гаремов Династии ценятся, как жены очень высоко, либо сжалившаяся Валиде заберёт бывшую фаворитку своего сына к себе.
Знала ли Айнур, что выйдя из этих покоев будет сама вершить свою судьбу? Разумеется, нет. И многие в гареме этим воспользуются. Калифам и Агам совсем не выгодно иметь в гареме еще одну госпожу, только вот самые ушлые из них тут же попросятся к ней в помощники, увидев перспективу и возможности.
Наложница передала свёрток ткани Шехзаде. Осман принял его и развернул. Рубашка оказалась с виду ему в пору, узоры диковинными и от этого ещё более красивыми. Он улыбнулся.
- Оказывается, не такие уж мы и разные. Знаешь ли ты, что у моего народа жена вышивает рубашки мужу, а султанши делают это для султана, а любимицы для своих Шехзаде? Люди, живущие на разных континентах не такие уж и разные. Думаю, ты многое поняла на уроках изучения Корана? Мой мир, Айнур, это мир справедливости для тех, кто в неё верит и сеет везде, где находится. Справедливо ли было отнять тебя у семьи и увезти в чужие края - нет. Но здесь другая жизнь и другие люди. Твоя жизнь другая теперь. То, что тебе кажется запретами - лишь забота. Я не желал жить в этом дворце, не видя в нем твоего лица. Но никогда не хотел сделать тебя несчастной. Ты здесь из-за тех слов, что произнесла. Я был слеп и не видел, что маленькая Хатун всего лишь из-за своей гордости не может сказать мне о своих чувствах.
Осман протянул ей свою ладонь. Он желал ощутить, какого это держать в своих руках столь прекрасное создание. Она казалась ему сейчас чем-то невесомом в этом своём новом одеянии. Прекрасная наложница, поселившаяся в его мыслях. Лишь иногда он видел ее в своём дворце, и всякий раз чувствовал, что когда-нибудь она станет частью него самого. Но столь быстро это произошло, удивило даже его самого.

+1

21

Что общего в детях правящих семей из абсолютно разных уголков земли? Каждый воспитанный в правящей династии знает свою жизнь заранее. Все предопределено с самого рождения. Великая ответственность и долг, вопреки собственным желаниям и мечтам. Хотели ли дети того? Кто-то, возможно, и желал, но обязанности - не рубаха, с плечей враз не скинешь. Гордость и репутация рода не позволит.
Февронья к предопределенности относилась спокойно. Счастливы же друг с другом матушка и батюшка, так и ей посчастливится, казалось тогда. Теперь же, вспоминая свои наивные думы, княжна могла лишь дивиться собственной наивности.
Унесло Неждану бурным потоком, да так что теперь трудно понять, что будет дальше. Здесь и сейчас, наблюдая за Господином, разворачивающим верхнюю материю и рассматривающим ее вышивку, княжна подумала, что старшой брат был и не сильно-то его моложе, вот только нареченной обрести так и не успел. Родители еще к девицам присматривались, да достойную определяли.
- Женщина должна заботиться о мужчине. Без нее даже храбрый воин зачахнет и осиротеет без добрых рук да мудрости, - тихо произносит светловолосая, вспоминая беседы с матерью. Только мать-то одна о батьке пеклась, да теток не забывала, а здешние мужчины целую дружину девок имеют, и любую помани лишь пальцем, она не только рубашку вышьет, а целый ковер выткет на радостях. Отвлекшись враз от печальных дум, славянка даже фыркнула.
- Не гневайтесь, Шехзаде, но мне подумалось, что если каждой из девушек, мечтающей о вашей благосклонности, поручить сшить по рубашке, а потом раздать труды нуждающимся, все окажутся враз нарядно одеты. И рабыни бы без дела не скучали и людям бы помочь смогли.
Рядом с Османом вбитые правила поведения порой бесследно испарялись, и еще недавно вежливая и спокойная девица становилась бойкой и озорной Нежданкой, которую Добромир отчитывал за шалости.
- Мир не может быть справедлив или не справедлив. Дело лишь в людях, что его населяют. И в вашем праведном мире кто-то сумел поднять руку на Шехзаде, верного последователя Аллаха и Падишаха. Нашлись такие и на моей родине. Нет справедливости на земле, но она живет в душах людских. Каждый передает своим детям, как величайшую ценность, но не каждый способен принять столь щедрый дар. От того и творят справедливость в силу собственного разумения. И порой такие разные, встречаясь, сталкиваются, и не всегда их разум остается при них.
Светлоголовая зябко поводит плечами, словно в горнице враз похолодало. Слишком откровенно, но Шехзаде единственный здесь, с кем можно подобное вообще позволить. От того и уважение сумел заслужить первый, среди здешних мужей, коих княжна Дмитровская лишь презирала, величая бусурманами. Осман протягивает руку, и Февронья вкладывает тонкую ладошку, позволив себе чуть ближе прижаться.
- Не признавалась? Гордая? А вот теперь попытайтесь уразуметь меня. Разве ваши султанши, выходя замуж, имеют конкуренток в собственном доме? И я так воспитанна, хоть и не султанша. Здесь другие порядки, и как же можно себе признаться в интересе к Шехзаде, о котором грезит любая из гаремных девиц. Не вырвись бы те слова в испуге, и сейчас бы ничего не ведали, - она замолкает, скромно опустив ресницы, а щеки неудержимо заливает алым.

0


Вы здесь » Пески Времени » Прошлое » Между разумом и сердцем


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC